– Не думаю, чтобы все и каждый стремились завладеть вашим богатством.

– Бедные всегда завидуют богатым и стремятся присвоить их добро. Такова человеческая природа.

– У бедных тоже бывают принципы. Шекспир сказал по этому поводу: «Невинность дороже всякого наследства».

– «Протесты леди столь обильные излишни», – в ответ процитировал лорд Уоррингтон. Он пристально рассматривал Клер, вцепившись пальцами в набалдашник из слоновой кости своей трости. Затем вполголоса добавил, словно размышляя вслух: – Любопытно, еще один вор и тоже цитирует Шекспира.

У Клер замерло сердце, потом забилось еще сильнее. У нее пересохло горло, все тело напряглось. Неужели она себя выдала? Или этот проницательный взгляд усмотрел в ней сходство с Гилбертом Холлибруком?

Нет, Уоррингтон просто блефует, пытаясь понять, не разгадала ли она его тайну. Он напомнил ей паука, который опутывает жертву шелковой паутиной. Но Клер тоже умела играть в кошки-мышки.

Она притворно ахнула:

– Боже милостивый… вы сравниваете меня с Призраком? Он удивленно посмотрел на нее.

– Не обращайте внимания. Это не имеет значения.

– Но я не могу не обращать на это внимания. Мне горько сознавать, что вы так дурно думаете обо мне. Я слышала, этот Холлибрук – ужасный человек…

Он стукнул кулаком.

– Замолчите, женщина! Как вы смеете в моем присутствии произносить его имя?

– Прошу прощения, милорд. Я слышала, что он приходится родственником вашей семье, и понимаю, что вам неприятно слышать о человеке, который завлек вашу дочь в свои сети. И тем не менее…

– Довольно! – С застывшим лицом Уоррингтон указал ей на дверь. – Уходите, вон отсюда. Хватит мне докучать, найдите себе другое занятие.

Клер не пошевелилась. Она добилась своего: он разгневался при упоминании о ее отце. Однако вопреки ожиданиям отказался продолжить разговор.

– Милорд! – подал голос Эддисон. – Я еще не закончил проверку.

Уоррингтон не ответил и продолжал молча смотреть на Клер до тех пор, пока она не поднялась. Ей хотелось остаться, но она опасалась, что Эддисон воспользуется этим, прикарманит какую-нибудь вещицу и обвинит ее в краже.

Она присела в вежливом реверансе.

– Я искренне сожалею, что причинила вам беспокойство, милорд. Всего хорошего.

Она направилась к двери.

– Миссис Браунли.

Голос маркиза прозвучал как удар хлыста. Она резко обернулась.

– Отныне по утрам вы будете разбирать книги в моей библиотеке, – коротко сказал он. – Жду вас завтра ровно в восемь.

Глава 15

Любовь нежна?! Она груба, порочна,

Остра, как шип, и, словно тень, притворна.

– Добрый вечер, миссис Браунли. Добро пожаловать в Рокфорд-Хаус.

Саймон наклонился поцеловать ее руку в перчатке, и в душе Клер снова всколыхнулась буря эмоций, хотя она строго-настрого запретила себе реагировать на присутствие этого мужчины. Ее влечение к лорду Рокфорду противоречило всякой логике, и она, как могла, старалась побороть это чувство. Как только ей удастся восстановить доброе имя отца, она в ту же секунду покинет это порочное общество и этого человека.

– Благодарю вас, милорд, – вежливо ответила Клер. Она попыталась выдернуть у него свою руку; но Саймон удерживал ее. Его темные глаза блеснули, а губы изогнулись, от чего на щеках появились очаровательные ямочки.

– Все еще сердитесь на меня? – тихо промурлыкал он. – Оставьте. Обещаю, что этим вечером я не буду дарить вам цветов.