Теперь оба паспорта в твоих руках, а я никто без документов и даже не смогу деньги снять со своего счета.
– Широкий жест.
– Это не жест, это мое решение. Я хочу, чтобы ты мне верил.
– Теперь верю. Оказывается, ты еще сохранила немного тепла в сердце.
Через час они прибыли на место.
– А если калитка закрыта, полезем через забор? – спросила Тая.
– Уж с таким замком я сумею справиться.
– Впрочем, Ольга говорила, что шведы живут нараспашку.
– Посмотрим. Где ключи от сейфа?
– В сумке. Ты положил ее в багажник.
– Отлично.
Журавлев достал ключи, и они направились к калитке. Пришлось Журавлеву применять свои навыки на деле, так как калитка оказалась запертой. Много времени на это не потребовалось. Через несколько минут они были в гараже. Все так, как описывал Метлицкий. В огромном помещении стоял шикарный лимузин, под которым находилась зарешеченная яма.
Оказавшись в яме, Вадим сдвинул в сторону стеллаж с инструментами, и они спустились в подвал.
– Ничего себе калиточка, – протянул Журавлев, глядя на стальную дверь. – Такую даже динамитом не возьмешь.
– Сказка! – поражалась Тая. – Неужели все это правда, а не фантазия сумасшедшего Гортинского. Глазам своим не верю.
– Давай ключи.
Замки открывались один за другим, все ключи сработали мгновенно, без особых усилий, будто их вчера только сделали.
Вадим повернул колесо и потянул дверь на себя. Громадная, тяжеленная и толщенная фрамуга медленно открылась.
Шесть цилиндрических тубов из нержавейки стояли в углу небольшой квадратной комнаты.
– Открой одну из них, Дик. У меня ноги свинцом налились. Я не в силах шевельнуться.
Журавлев пересек бункер с бетонными стенами, взял один цилиндр, раскрутил крышку и вытащил из него старый, с помятыми краями холст. Развернув его, он увидел дивный пейзаж.
– Вот он какой – Эль Греко в подлиннике?! Ну, тебе нравится?
Он посмотрел на Таю и увидел направленный на него пистолет. И это был не пятый калибр, а намного мощнее.
– Стой там, где стоишь, Дик. Сверни холст и положи его на место.
Он подчинился.
– Неужели ты меня убьешь? – спросил он, выпрямляясь.
– Ты же сам привел меня в свой склеп. Тут тебя и через сто лет не найдут.
– А как же чувства? Лазурный берег?
– Никакие чувства не стоят пяти миллионов долларов, которые ты потребовал взамен.
– Да. Об этом я не подумал.
Раздался выстрел, второй, третий, четвертый, но Журавлев продолжал стоять и смотреть на нее.
– Зато я подумал над этим.
Он достал из кармана горсть свинцовых горошин и бросил ей под ноги.
– Человек, способный на убийство, лишен жалости и чувств. Это пули из патронов, заряженных в твоей обойме. Я действовал твоим же проверенным методом.
За ужином ты выпила снотворное вместе с вином. Когда ты уснула, я достал ключи от твоей машины. На прокатных машинах номер указан на брелке. Я вышел на улицу и хорошо обследовал «мерседес». Пистолет ты приклеила на скотч возле своего сиденья под отделением для перчаток. Я достал из обоймы патроны и вынул из них пули, а гильзы с капсюлями вставил на место. Когда мы приехали сюда, я дал тебе возможность достать пистолет из тайника, отправившись копаться в багажнике в поиске ключей. Все произошло точно так, как я и предполагал. Если женщина может убить любимого мужа за двадцать тысяч, то за пять миллионов она снесет с лица земли целое поколение мужчин.
– Прости меня, Дик. Я сама не знаю, что со мной происходит. Я просто сошла с ума.
– Эксперты признают тебя вменяемой. |