– План ограбления я уже составил. Место действия проверено, отход обеспечен, процент риска сведен к нулю.

Скептик Платоша тряхнул головой, словно желал проснуться от дурного сна, и спросил совсем не то, что хотел:

– А на кой черт тебе сдался этот Эль Греко?

– Он мне задаром не нужен, несмотря на сумму миллионной страховки за каждое полотно. Вопрос в наших возможностях. Такие ли мы умные, сильные, хитрые, ловкие и бесстрашные, как сами себе кажемся. Способны ли мы выдержать настоящие испытания в экстремальной ситуации, когда одна мелкая оплошность может погубить всех и лишить всего. Способны ли мы воевать, а не играть в войну. Удачливы ли мы на самом деле. Чего мы все стоим на самом деле. Амбиций у каждого хватает на сотню смертных, а каковы они в действительности, если их попробовать на зуб?

– Говоришь, у тебя готов остроумный план и он гарантирует успех мероприятия? – тихо спросил Сева Дикой, защитник уголовного мира. – Ты знаешь о том, что в Швеции не было ни одного крупного преступления после того, как закончилась война и из страны выдворили последнего эссесовца, из тех, что пытались там укрыться?

– Конечно, знаю. Мы больше полутора часов разговаривали с одним высокопоставленным офицером шведской лолиции. Марту все из вас видели?

Опять повисла пауза, после которой Ким Вяткин задал свой вопрос:

– Веня, скажи на милость, ты хохмишь или говоришь серьезно? У меня коленки уже заранее трясутся.

– Это пройдет, Ким. Когда на твои бензоколонки наезжали бандиты, ты тоже по началу мандражировал, но потом брал себя в руки. За свою собственность человек грызется насмерть. Ту же задачу я ставлю перед вами. Представим себе, что у нас нет выбора и на ограбление мы вынуждены идти. Теперь вам предстоит бороться за свою собственность. Потому что если вас поймают и засадят за решетку, то собственность конфискуют или разворуют. Лет через пятнадцать, когда многим из нас перевалит за пятьдесят, придется начинать все заново. Но к тому времени, я думаю, рынок будет поделен и престарелому зэку не найдется в нем места. Зато сколько ощущений и адреналина в крови! Какое самоутверждение, каков пьедестал! Вот они амбиции! Каждый из вас станет человеком, совершившим ограбление века!

Опять в комнате воцарилась тишина.

– Я скажу так, господа, – прервал паузу Жора Уваров. – Если мне план Вени понравится, то я пойду на эту аферу.

Гортинский довольно улыбнулся. По его расчетам, Жорж должен был сломаться первым, и он не ошибся. Вторым сломается Паша Назаров. Продюсер всю жизнь делал ставки на темных лошадок и ни разу не промахнулся. А пока гром не грянет, мужик не перекрестится. – Я и через пятнадцать лет сумею создать группу, которая войдет в первую десятку года, – подтвердил Павел выводы Гортинского. – Прослеживать движение хит-парадов можно и в тюрьме. Я не растеряюсь.

Вениамину Борисовичу лился бальзам на душу. Ну, думал он про себя, чего же ты молчишь, мэтр уголовного мира. И Сева Дикой, словно под гипнозом, заговорил.

– Мне надо ознакомиться с юриспруденцией Швеции поближе, разобраться в нюансах и поискать лазейки. Можно и не сесть, а отделаться легким испугом. Тут важно вникнуть в тонкости. А в принципе – идея дерзкая и очень заманчивая.

– Только я не думаю, что в шведской тюрьме тебя коронуют в законника – поправил его Гнат Анисимов. – Ты и в тюрьме сможешь получать бюллетени по законотворчеству и вернешься к своей деятельности в России в большом авторитете. А что делать мне, когда сегодняшнее электронное оборудование завтра превращается в хлам? Пополнять ряды армии бомжей?

– К тому времени их не будет. Мир вплотную подойдет к светлому будущему коммунизма, – усмехаясь, вставил Вяткин. – Но дело не в этом.