– Аж мурашки по коже! У вас здорово получается. Очень убедительно.

– Мои откровения продлятся до его возвращения, а потом нас разлучат. – Есть какие-нибудь идеи? – спросил он, не сводя с нее глаз.

– Он здесь никого не найдет, потому что мы сейчас с вами уйдем. Куда, решите сами или пошлите меня к чертовой матери, чтобы я встала на свое место и не раскатывала губы.

– Вы женщина моей группы крови. Идемте.

Они спустились по лестнице в фойе, вышли на улицу, сели в его машину и уехали.

Друг красавицы Инги вернулся на то самое место через десять минут, но никого не застал. Гортинский со своей спутницей уже заходил в ресторан «Пекин» и просил метрдотеля найти столик на двоих.

Они быстро и легко нашли общий язык, понимая друг друга. Правда, Ольга не призналась в том, что добрую половину его книг уже прочитала. Она делала ставку на любовь с первого взгляда.

Избалованный вниманием писатель в басни про любовь не верил. Красотке лет тридцать, она в полном соку, может с митрополита сбросить рясу, и тот забудет о кресте и монашестве, так что не ему пудрить ей мозги. Ему уже сорок восемь, а ей? Разница в возрасте – фактор немаловажный. Ни о чем серьезном и думать нечего, но ее порыв он обязан оценить, как положено.

Мечтать не возбраняется, увлекаться не рекомендуется. Гортинский приучил себя приобретать лишь те вещи, которые невозможно потерять. Потери – это страдания, а он себя берег. Можно и в омут броситься, но если у тебя есть страховочный пояс. Фантаст и мистификатор имел очень земные привычки, знал свои возможности.

Это ему принадлежал афоризм: «Я не против экспромтов, но если они хорошо отрепетированы!»

Ольга, которая везде и всегда представлялась Ингой, в этот вечер не строила планов. Гортинский интересовал ее как личность. Да, он красивый, солидный мужик, и она готова отдаться ему прямо на полу в ресторане, но сейчас она видела перед собой родственную душу, своего кумира, по идеям и сюжетам которого жила. Специалист по стервам, женоненавистник, он, казалось, видел ее насквозь, и ей при этом ни хотелось защищаться и прятаться. Пусть видит то, что еще не одному мужчине не удавалось увидеть. То, что находится глубже, под нагим телом, под кожей. Он понял ее с полуслова и дал исчерпывающую оценку: «Вы женщина моей группы крови!»

Каждый из них видел в другом то, что хотел видеть. Они ничего не навязывали друг другу, ни чувств, ни мыслей, ни мнений, ни желаний. Что их объединяло, понять трудно, но это не могло стать долговечной и прочной связью.

Они не строили замков на песке. Просто в тот вечер она поехала к нему и жила с ним уже три недели.

Сейчас Ольга лежала в его постели и смотрела в потолок. За это время она прочла все его книги, кроме той, что лежала рядом. Точнее сказать, лежала не книга, а рукопись, отпечатанная на компьютере и еще нигде не изданная.

Ольга достала последнюю страницу. На ней стояла дата четырехгодичной давности. В душу закрались странные сомнения. За последний год в свет не вышло ни одной книги Гортинского. Он не сидел и не работал за столом, а каждое утро ходил на службу, возвращаясь к семи вечера. К этому времени она готовила ужин.

Ольга, как акула, никогда не пожирала жертв сразу, она описывала круги, потом стукалась о жертву носом, пробуя ее на жесткость, и только потом наносила смертельный укус.

О каждом из своих любовников она узнавала больше, чем они сами о себе знали, чтобы быть готовой к отражению любой упреждающей атаки. Такой метод себя оправдывал и стал главным ее козырем.

Гортинского она не намечала в свои жертвы, здесь другой случай. Звезда писателя катилась к закату, он не был богат, но очень тонок и умен. Она испытывала к нему глубокое уважение и даже благоговение. Конечно, с таким противником было бы интересно столкнуться лбами ради проверки собственного "я", так ли оно сильно, как ей казалось.