волнительно обрамляя ее разрумянившееся лицо. Он не мог дождаться момента, когда

вновь окажется в ней, снова будет держать ее в объятиях. Слишком многое свалилось

на нее вчера, поэтому он отступил и не погрузился в ее нежную, влажную киску.

Сегодня никаких запретов.

Понимая,  что  он  не  собирается  отдавать  ей  полотенце,  а  также  преграждает  ей

путь к одежде, Ката с вызовом посмотрела на него, задрав подбородок.

—  Что  на  этот  раз?  Я  уже  сказала  тебе  о  своих  чувствах  и  о  том,  что  скоро

произойдет. Если ты пришел остановить меня, то у тебя ничего не получится.

Ах,  ее  упрямство,  которое  так  его  интриговало.  По-хорошему,  он  бы  спорил  с

ней,  пока  не  переубедил  или  же  не  соблазнил  бы  ее,  пока  она  не  закричала  от

наслаждения.  Но  эта  ситуация  была  далека  от  нормы.  Его  самой  важной  задачей  на

 Покорись мне. Шайла Блэк

другое  не  имело  большего  значения.  У  Хантера  был  только  единственный  шанс

сделать это... дать ей то, чего она так хотела. И это разобьет его чертово сердце.

У него не было иллюзий: он уже никогда не будет прежним. Он будет таким же

несчастным  ублюдком,  как  и  его  отец  последние  пятнадцать  лет,  таким  же,  каким

Логан был сейчас. Хантер всегда клялся, что будет бороться за свою женщину.

Черт возьми, но через несколько часов у него не будет иного выбора, кроме как

отпустить ее.

Хантер скрестил руки на груди, пытаясь побороть желание обнять Кату, ласкать

ее соблазнительную кожу и никогда не останавливаться.

— Во-первых, если ты поедешь домой, то поставишь под удар не только себя, но

и свою семью. Тебе, может быть, ничего и неизвестно о том, кто за тобой охотится, но

он знает о тебе все. Ты думаешь, он не придет за теми, кого ты любишь?

Ката  упрямо  вздернула  подбородок,  но  кивнула.  Несмотря  на  то  что  она  не

желала этого признавать, но в его словах был смысл. Сейчас ему предстояло раскрыть

перед ней все карты, несмотря на то что в итоге именно он будет проигравшим.

—  Милая,  у  меня  есть  предложение:  сегодня  я  сделаю  все  необходимое,  чтобы

обезопасить тебя. Завтра ты будешь вольна идти на все четыре стороны, — он крепко

сжал кулаки. — И я подпишу эти чертовы бумаги на развод.

Как только он выдавил эти слова, Хантер пожелал забрать их обратно. Для него

она  была  «той  самой»  с  момента,  когда  он  впервые  увидел  ее.  Он  хотел,  чтобы  она

поняла  это,  нуждался  в  этом,  но  пока  она  не  полюбит  его  в  ответ  и  не  примет  его

желания и свои потребности, они обречены.

Шок отразился на ее лице, но там было что-то еще, возможно, сожаление... или

ему просто так хотелось увидеть это?

Она постаралась сгладить выражение своего лица.

— Спасибо, наконец-то ты стал благоразумным.

Благоразумным? Через пять секунд она перестанет так о нем думать.

— Я сделаю это.