– Что еще за «определенные элементы»? – Софи ткнула пальцем в письмо. – Я не понимаю!

– Я не знаю. Могу только догадываться.

– Это они о моих брюках, да? – воскликнула Софи. – Безумие! Какие они злые!

– Читай дальше, – сказал Чарльз.

В связи с этим сообщаем Вам, что Ваша подопечная будет изъята из-под Вашей опеки и помещена в приют Святой Катерины на севере Лестера. В случае неподчинения дело будет передано в суд, где Вам будет грозить до пятнадцати лет каторжных работ. Решение комитета окончательно и вступает в силу немедленно.

– Что такое каторжные работы?

– Тюрьма, – ответил Чарльз.

Закрепленный за Вашим районом сотрудник Агентства по охране детства, мисс Сьюзан Элиот, заберет вашу подопечную в среду, пятого июня.

Искренне Ваш,

Софи вдруг почувствовала внутри пустоту. Она отчаянно пыталась найти слова.

– Они мое имя неправильно написали.

– Это точно.

– Если уж они решили разбить мне сердце, так могли бы хотя бы имя правильно написать.

Она взглянула на Чарльза. Он и бровью не повел.

– Чарльз? – По щеке Софи покатилась одинокая слеза. Софи сердито слизнула ее и сказала: – Прошу тебя, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь.

– Ты поняла письмо?

– Они меня у тебя забирают. Они тебя у меня забирают.

– Они точно намерены попытаться.

Софи не хотелось прикасаться к письму. Она бросила его на пол и встала на него. Затем подняла и прочитала снова. Смириться с оценкой «совершенно неподходящие» она не могла.

– Думаешь, если бы я носила юбки… И не сутулилась бы… Или была бы красивее… Или, не знаю, милее… Они бы разрешили мне остаться?

Чарльз покачал головой. Софи с удивлением заметила, что он молча плачет.

– Что теперь? – Она сунула руку к нему в карман, вытащила носовой платок и вложила его Чарльзу в руку. – Вот. Чарльз, прошу тебя, скажи что-нибудь. Что мы теперь будем делать?

– Прости меня, дитя мое. – Софи никогда прежде не видела, чтобы человек был настолько бледен. – Боюсь, нам ничего не сделать.

Вдруг Софи поняла, что больше этого не вынесет. Она бросилась в свою комнату, спотыкаясь о ступеньки. В глазах стояли слезы, и все вокруг расплывалось. Не думая, Софи схватила кочергу и ударила ею по футляру от виолончели. Тот с громким треском раскололся. Она ударила по кувшину с водой, стоявшему возле кровати, и осколки разлетелись по подушке и одеялу. Снизу донеслось восклицание, по лестнице застучали шаги. Софи топтала и пинала футляр. Во все стороны летели щепки крашеного дерева.

Если вы никогда не разбивали кочергой деревянный ящик – попробовать стоит. Через некоторое время Софи почувствовала, что снова может дышать.

– Я никуда не уйду, – шептала она при каждом ударе. – Никуда не уйду.

Хотя по лицу Софи по-прежнему текли сопли и слезы, теперь они ее не душили. Она вошла в ритм – удар, вдох, удар, вдох.

– Не уйду, – шептала она. – Нет. – Бах! – Нет. – Бах! – Нет.

Только через несколько минут она поняла, что Чарльз стоит на пороге.

– Ты жива, дорогая?

– Ой! Я просто…

– Что ж, весьма разумно.