Недаром командир крепости Выборг назначил предводителем этого отряда Густава Эркксона. Это имя было широко известно: в Выборгском замке мало кто мог состязаться с ним в силе, ловкости, отваге и жестокости. Воины боялись его.

Эриксон, внимательно посмотрев на карела, перевел взгляд на видневшийся вдали зеленый мысок.

— Там, — следя за взглядом шведа, заметил проводник, — там селение наших карелов

— Тут все враги, — не отрывая взгляда от дымков, поднимавшихся в голубую высь, сказал швед. — Надо захватить людей врасплох, чтобы не успели поднять тревогу.

Эриксон снял блестящий шлем и, положив его на колени, вытер потный лоб кружевным платком.

— Ну, показывай, где пристанем! Бери руль! — скомандовал он карелу.

Повернув немного в сторону, карбасы продолжали двигаться на зеленый мыс, и скоро днища их зашуршали по прибрежной песчаной отмели. Отряд высадился в двух верстах от старой кузницы. Воины устало разбирали оружие с карбасов. Опоясавшись мечами, они поудобнее прилаживали колчаны, осматривали копья. По команде Эриксона отряд вслед за проводником молча вышел на узенькую, чуть заметную тропинку, проторенную диким зверем.

На стволах могучих сосен то и дело встречались отметины, указывающие путь. Прошли небольшую полоску желтеющего ячменя. Карел-проводник сорвал колос, помял на пальцах спелые зерна.

— Однако, хорошее пиво наварит хозяин.!. — пробормотал он, ни к кому не обращаясь.

Залаяла собака. Воины остановились. Раздвинув кусты, проводник подозвал Эриксона. Сквозь стволы вековых деревьев и бурелом виднелась зеленая лужайка, синева озера, а в березняке темнела избушка.

— Ступай один. Если нет русских, зови. — И Эриксон тяжело уселся на поваленную обгоревшую ель.

Оглянувшись на свой отряд, он подозвал высокого, статного воина и что-то приказал ему. Шведы стали готовиться к бою.

Прошло малое время. Послышался хруст сухого валежника, и голос карела-проводника возвестил:

— Русских нет, господин. Здесь живет карел-кузнец, старики родители, его жена и дети. Однако, хороший мастер карел, живет хорошо, богато живет.

Но Эриксон не слушал объяснений проводника. Не задерживаясь больше, он повел отряд к жилью. Рыжая собака бросилась с заливистым лаем под ноги тяжело ступавшим воинам. Один из них, злобно ругнувшись, пронзил собаку пикой и отшвырнул ее далеко в кусты.

— Зачем он убил собаку? — испуганно обернулся к Эриксону проводник. — Хозяин рассердится — худо будет.

В ответ предводитель только усмехнулся.

На визг собачонки из избушки вышел знакомый нам карел — хозяин кузницы, небольшого домика и черной бани.

— Зачем убили собаку? — не обращая внимания на многочисленный отряд, крикнул он переводчику.

— Скажи, пусть замолкнет, — грубо ответил Эриксон — не то с ним поступят так, как с этим псом!

— Что надо от меня чужеземцам? — скрестив на груди руки и спокойно смотря в серые глаза Эриксона, спросил кузнец.

— Пусть скажет, где русский купец Амосов с отрядом? Когда он прошел эти места?

Кузнец не сразу ответил. Он видел: шведы устали, тяжелое вооружение тяготило их. Он оценил кольчуги и медные латы, неодобрительно подумал о длинных, тяжелых мечах.

— Пусть говорит, нам некогда ждать, — не повышая голоса, снова сказал Эриксон. Глаза его сверкнули, на лбу надулись синие жилы.

— Говори, однако, — добавил от себя проводник, — говори, не то смерть. Эриксон не привык ждать.