Так они и поступили, и взяли с собой фонарь (вот такой), и это было правильно, потому что в Раю Земном оказалось темно, как в брюхе у коровы. «Это еще что такое? – спросила кошка, поднимая фонарь, хотя в темноте отлично видела. – Если мы в Раю Земном, то где сливки? Я ни черта не вижу, кроме большой сосны, к которой прибита табличка». Крысиный король, который пошел с ними, спросил: «А чего там написано?» – думая, что кошка не умеет читать, и желая ее смутить. «Вакансий нет», – прочитала кошка. «Ну, значит, и сливок нет», – сказал крысиный король, а Брендан прибавил: «В Раю Земном сейчас два часа утра. Ты же не думаешь, что коров подоят в два часа?»

Тогда кошка спрыгнула с лодки, села на камень и стала размышлять о том, когда положено доить коров, и в конце концов спросила: «Сколько еще до пяти?» – и крысиный король рассмеялся, но Брендан сказал: «Двадцать тысяч лет». «Тогда я возвращаюсь в Ирландию, где светло», – решила кошка. «Ты вернешься, – сказал Брендан, – но не в ближайшее время». – И он спрыгнул с лодки и установил крест на берегу. Потом лодка затонула, и крысиный король добрался до берега вплавь. «Так она и впрямь была каменная», – сказал он. «Верно, – ответил Брендан, – местами». «Теперь я могу убить кошку?» – спросил крысиный король, и кошка сказала: «Эй, что за разговоры?» «Настал твой смертный час, – заявил крысиный король, – потому что все вы, кошки, суть фейри-язычники, и это известно всему миру, и долг христианской крысы – смахнуть вас с игровой доски, и к тому же меня именно с этой целью послал Верховный король Ирландии». Потом они сцепились и принялись кататься туда-сюда по пляжу, и как раз в этот момент ангел – а может, и кто-то другой – вышел из леса и спросил Брендана, что происходит. «Славная драка, не правда ли», – сказал святой. «Да, но кто они такие?» «Ну, один – воплощенное злодейство, – сказал Брендан, – а другая – кошка-фейри; я привез их обоих с собой из Ирландии, и теперь смотрю, кто победит». Тогда ангел говорит: «Смотри себе на здоровье, но мне кажется, они рвут друг друга на куски, и куски эти удирают в лес».

Смотри-ка, за тобой пришла твоя тетя.

Уже совсем стемнело, и миссис Перкинс освещала тете путь фонарем. Доэрти взял свой и проводил нас до дома, так что вышла настоящая процессия, но потом он и миссис Перкинс оставили меня и Оливию на кухне.

Блейн и мистер Пирогги разговаривали в гостиной, и мы вошли очень тихо, как опоздавшие ученики в школе. Я помню, как мистер Блейн сказал: «Не собираюсь спорить с вами о цифрах – я знаю, какой доход этот банк приносил в прошлом и что он приносит сейчас, и либо я получу желаемое, либо мы снова пригласим экспертов. Ваша работа состоит в том, чтобы заставить банк приносить выручку, которую я считаю необходимой, и если вы с этим не справляетесь, значит, не выполняете свою работу – и мне придется найти кого-то более компетентного».

Когда мистер Макафи приехал к нам, чтобы отвезти тетю Оливию к миссис Лорн, я напросился с ними. Мистер Макафи удивился – помню, как он сказал, что, по его мнению, мне больше понравится играть в бейсбол, чем собирать фарфор, и пообещал принести рукавицу филдера из своего магазина. Наверное, он с нетерпением ждал возможности обнять тетю за плечи по дороге, и теперь боялся, что я могу шпионить за ними с тёщина места. Тетя заступилась, и меня взяли.

Это был прекрасный день середины лета, хотя небесная синь казалась такой болезненно-яркой, что мужчины твердили о приближении невыносимой жары, в мучительном ожидании обмахивая лица соломенными шляпами; в это же самое время их жены, вынужденные спать более одетыми и от пота утратившие завитые щипцами кудри на висках, обтирались от талии до плеч одеколоном «Пари Бон-Бо» из универмага «Макафи» и (когда рядом не было мужей) лукаво шутили, не положить ли исподнее во фриджидер.