Толстиков сунул руку за брючину возле ботинка и выхватил пистолет.

Наташа дважды выстрелила.

Ничего не произошло. Толстиков лишь ухмыльнулся.

— Неужели ты думаешь, я тебе мог подарить оружие с боевыми патронами?! Наивно. И это с твоими-то мозгами. Роковая ошибка. Вот мой заряжен настоящими. А когда найдут твой труп, в твоем доме при обыске найдут и доказательства всех совершенных тобой преступлений. На этом следователю Трифонову придется закрыть папку с делом и отправить ее в архив.

Толстиков поднял пистолет, раздался слабый хлопок, Гриша упал вперед, уткнувшись лицом в решетку.

С другой стороны узкого коридорчика из-за угла вышел Борис.

— Ну вот ты и завершила свой последний допрос, Наталья. Хранить тайну от приговоренного к смерти не имеет смысла. Человек с оружием в руках может сказать всю правду стоящему перед могилой кандидату в покойники. И все же он сделал еще одну непростительную ошибку. А мог бы выиграть.

— Шутишь?

— Фактор неожиданности сбил его с толка. Когда он пришел сюда, замок был на месте, а ты появилась не со стороны двери. Значит, ты его здесь поджидала. Тогда кто тебя закрыл на замок? Только сообщник, а значит, ты не одна и твой напарник может появиться со стороны двери, за его спиной. Толстиков об этом даже не подумал. Он услышал мое имя и уже ликовал, но не сообразил сразу, с кем имеет дело, хотя ты ему назвала мое звание и место работы. Тугодум. Немудрено, что выше лейтенанта он так и не вырос, а потом его и вовсе выгнали из спецназа.

— Ты даже это знаешь?

— Когда ты о нем мне рассказала, я проверил этого парня. Мне было достаточно уже того, что Толстиков проходил спецподготовку в отряде, инструктором которого был полковник Гурвич.

— Извини, но у меня свои методы, архивы ФСБ мне не доступны.

— Это хорошо. Ты мыслишь и анализируешь, а я снимаю пенки без особых усилий. Вот поэтому ты начальник, а я исполнитель.

— Что будем делать с трупом?

— Вывезем. Нельзя оставлять его возле твоего дома. А теперь надо сделать обыск в твоей квартире. Он что-то говорил об уликах.

— Плохо себе представляю, о чем идет речь.

А речь шла о фотографиях. В конверте было несколько десятков снимков, где Наташа подвешивала свои жертвы на веревки.

— Я все время чувствовала чье-то присутствие! Но как он мог там оказаться?

— Он тебя ждал, как ты его здесь. А потом тихо уходил и звонил тебе с улицы.

— Что эти фотографии дадут следствию? Какой преступник согласится фотографироваться на фоне своих жертв? Возникает простой вопрос — кто фотограф? Сообщник? Я не вижу логики.

— Рано Толстиков возвел тебя в ранг гениев. Ответ на вопрос в твоих руках.

Наташа высыпала фотографии и негативы на стол и глянула на конверт. На нем стоял штамп: «Частное сыскное бюро «Тритон».

— Теперь поняла?

— Негативы…

— Уже тепло.

— Ты хочешь сказать, что кто-то нанял частного сыщика следить за мной и тот меня фотографировал, а потом решил сам меня шантажировать?

— Конечно. Ты же женщина богатая. Шикарная квартира, новая машина, одета от лучших кутюрье. Почему бы тебя не подоить. Сыщик предлагает кучу снимков с негативами, и ты их покупаешь за бешеные деньги. Идешь за ним следом и убиваешь его..

— Как?

— Завтра из сводок происшествий мы узнаем о смерти одного из сыщиков этого бюро. Конечно, он никогда тебя в глаза не видел. Вопрос в другом — следствию он ничего уже не расскажет. Трупы не болтливы.

— Это точно. Но ведь работа сыщика должна быть подтверждена. Допустим, Трифонов приходит в это самое бюро и спрашивает, чем занимался господин N в такой-то день, а ему говорят: «Он ездил в отпуск на Красное море с женой и детьми, а в тот день, когда убили Зибирова или Рамазанова в Питере, сыщик Петров следил за женой банкира, которая занималась любовью со своим приятелем в пансионате на Клязьминском водохранилище.