Внезапно из темноты донесся приглушенный шепелявящий голос:

И откуда вы вше жнаете, гошподин глюм? Вы, наверное, очень ображованный глюм.

Спасите! — закричал Бурунькис. Он бросился бежать, но споткнулся о ногу Генриха и растянулся на земле.

Генрих выхватил меч.

Кто здесь? — спросил мальчик.

Прошу, не пугайтешь, гошпода. И уберите, по-жалуйшта, ваш ужашный меч. Вреда вы мне не можете причинить, но вид любого оружия меня пугает до шмерти. — Из темноты появился зыбкий, полупрозрачный силуэт, одетый во что-то похожее на ночную рубашку. — Я вшего лишь королевшкое привидение. Я очень одинок, а ш тех пор, как его ве-личештво бежало, а ш ним мой друг гном Эргрик, я и вовше от тошки умираю… Пожвольте шпрошить, кто вы и для чего идете во дворец, где правит гадкий колдун Бежевихт?

Вы его знаете? — удивился Генрих.

Мне ведомо о каждом и о том, что проишходит во дворце короля Реберика, — важно ответило привидение. — Ведь мой удел — вечно бродить его коридорами…

Бурунькис поднялся на ноги, выглянул из-за спины Генриха.

— А какое преступление вы совершили, господин привидение?

Призрак вздохнул.

— Давным-давно я был кажначеем короля Буальгебея Второго, одного из предков короля Реберика Вошьмого. Так вышло, что жадношть овладела моей грешной душой, и я начал потихоньку привирать в кажначейшких документах. Украденные деньги я клал швой карман. Король Буальгебей проведал о том и велел меня удушить. При жизни я очень мало шепелявил, а когда палач меня душил, я так перепугалшя, что начал шепелявить очень и очень. Теперь мне приходитшя подбирать шлова, и моя речь нередко мало понятна. Как гошударштвенного прештупника, мое тело не похоронили по обрядам Берилингии, а выкинули на помойку. Вот почему моя душа обречена на вечное блуждание. Меня прожвали буальгебейшким привидением. А так как я — бывший кажначей и хранитель королевшких шокровищ, мы с гномом Эргриком начали дружить. Я нередко помогал ему проводить учет доходов короля. Увы, я очень пождно начал жить праведно.

Ваша судьба печальна, — сказал Генрих. — А что вы делаете в подземном ходе?

Мы, привидения, боимшя шолнечных лучей. Когда приходит утро, я убегаю шюда — в наитемнейшую половину дворцовых лабиринтов. Тут я ожидаю появления темноты и лишь тогда опять иду во дворец. Увы, пошледнее время там шовшем не бывает ничего интерешного. Житие теперь во дворце печальное и унылое. Мне некого пугать и не жа кем тайно наблюдать. Понимаете? Нынче во дворце нету даже никаких интриг.

А мы, кстати, видели короля и гнома Эргри-ка! — сообщил Бурунькис. — Мы даже сопроводили их в безопасное место!

Ах, они живы?

— Очень даже живы. Они ждут не дождутся, когда мы разрубим колдуна Безевихта на мелкие кусочки.

А скажите, господин буальгебейское привидение… — вежливо начал Генрих, но, увидев, что бывший казначей поморщился, поспешил спросите: — Как же ваше подлинное имя?

При жижни меня именовали Уль Бергман, — ^ ответило привидение.

Отлично, я буду называть вас именно так. Скажите, господин привидение Уль Бергман…

Прижрак Уля Бергмана, — поправило привидение.

Скажите, а вам случайно ничего не известно о принцессе Альбине?

Вы ищете принцешшу, молодой герой? Это жа-мечательно, это радует! Она жива, ждорова, немного заколдована и живет тут, в этом жамке.

Жива! — радостно воскликнул Генрих. — Как замечательно, что она жива! Скорей ведите нас к ней. Прошу вас, призрак господина Уля Бергмана.

Идите жа мной, — сказало привидение. — Я терпеть не могу колдуна Бежевихта и шделаю вше, чтоб вам помочь.