|
— Кажется, я что‑то услышал… — произнес пастор шепотом. Джонни попробовал еще раз. Снова прислушались. Нет, уверенности не было. Тогда он настроил радиопередатчик и повторил уже в него. Ответа нет. — Ангус, спусти переговорное устройство вниз, в шахту. Пока Ангус исполнял приказ, Джонни расчехлил записывающую аппаратуру. Он подобрал провод и нарастил конец. Ангус спустил переговорное устройство, Джонни подал сигнал пастору. Отверстие теперь хорошо освещалось лампами, насаженными на шесты и спущенными вниз. Рука пастора заметно дрожала, когда он брал микрофон. — Эй, в шахте! — громко крикнул он. Другой микрофон внизу должен был уловить ответ. Ответа не последовало. — Попробуй еще, — сказал Джонни. Роберт Лиса напряженно следил за переносным экраном. Сначала просто отвесная скала. Потом появился кусок бревна, клубок троса… Потом подъемник! Джонни перевел аппарат в режим широкого обзора. Подъемник был пустой. По плошадке, сливаясь с ветром, пронесся вздох облегчения. Все поняли, что никто не разбился. — Я не вижу входа в туннель! — воскликнул Джонни. — Штрек завалило! Видимо, когда подъемник сорвался. Воспользовавшись летающей платформой, трое добровольцев спустились в шахту. Джонни Роберт Лиса с ними не пустил. Один из парней спрыгнул вниз, зацепил петлями клеть, и ее вытащили на поверхность. Здесь установили кран, приводной шкив, лебедку, соорудили лифт. На этот раз Джонни не послушался Роберта и спустился сам. Вниз были переправлены черпаки, и теперь уже вчетвером ребята начали раскапывать завал. Некоторые глыбы были слишком большими, так что пришлось пустить в ход ломы. Прошло больше часа. Дважды менялись тройки. Джонни же все время оставался внизу. Работали все с невероятным напряжением, задыхаясь от каменной крошки, ничего не слыша из‑за грохота инструментов. Каменный обвал оказался гораздо больше, чем предполагалось. Два фута. Три фута. Четыре… Пять! Неужели весь штрек обвалился? Снова поменяли тройку. Прошло уже больше трех часов с момента их прилета. Вдруг Джонни поднял руку. Он уловил звук, напоминающий шепот. Тотчас громко крикнул:
— Эй, в шахте! После долгого молчания донеслось тихое: — … воздух… — Громче! — изо всех сил попросил Джонни. — … отверстие… Джонни схватил длинный шахтерский бур. Примерился и махнул парню у мотора: — Давай! Навалившись всем телом, он принялся отчаянно бурить. Раздался скрежет, бур прошел толщу завала. — Шланг с воздухом! Он вставил шланг в отверстие и, протолкнув внутрь, велел запустить компрессор. Воздух со свистом вырывался из щелей в лица спасителей. Спустя двадцать минут завал расчистили и принялись вытаскивать людей. Пришлось даже расширить пролом, чтобы добраться до последнего. Им оказался Даннелдин. У парня были сломаны лодыжка и ребро. Но все семнадцать были живы! Их осторожно подняли на поверхность в сетках для руды. Мокрый от пота, весь в пыли, Джонни поднялся последним. Пастор накинул на него одеяло. Команда спасателей в изнеможении сидела прямо ва снегу. Спасенные радостно улыбались. Пастор заканчивал вправлять лодыжку Даннелдину. Всеобщее спокойствие вдруг прервал Тор: — Мы потеряли жилу…
7
Когда восход прочертил на горизонте тонкую розовую нолоску, Джонни еще раз заглянул в бездну. На белеющем склоне ни крупинки, ни следа золота. Когда пролетит разведдрон, Терл получит снимок и все поймет. Джонни попробовал угадать реакцию Терла, но это было весьма трудно: в последнее время их психлос совсем сдвинулся. Сколько осталось до облета? Немного. Утро выдалось на удивление тихим. Блики зари сказочно отражались от окрестных скал. Джонни побежал к летающей платформе, дав пилоту знак следовать за ним. Поднялись в воздух над краем пучины и камнем опустились вниз. У самого дна затормозили и повисли надо льдом. |
