Если бы только ей дали поспать! Но сегодня жертв так много, что пытки могут продолжаться до рассвета.

– Кейди?

Кажется, она задремала. И разбудил ее не крик, а шепот. Вскрикнув, она резко села, но ее приглушенный крик прозвучал скорее как стон. Дрожащей рукой она пыталась нащупать свой клинок.

– Кто здесь?

– Это я.

– Уходи!

Кейди почувствовала облегчение. Это был Кровавый Клюв. Теперь она могла разглядеть его. В сарае стоял полумрак.

– Мне надо поговорить с тобой.

– Мы разговаривали сегодня весь день. И завтра ты сможешь говорить весь день. Уходи. Я сплю.

– Ты плакала, я слышал. – Кровавый Клюв подошел ближе. – Почему ты плакала?

Он уже очень хорошо говорил по-импски, особенно когда посторонние его не слышали.

– Я не плакала. А если даже и так, почему это я не могу поплакать? Какое тебе дело? Уходи!

Кейди держала рапиру наготове, хотя ее ладонь была влажной и липкой и рука дрожала так, что она сомневалась, сможет ли воспользоваться оружием. Сердце бешено колотилось. Она уже заколола одного гоблина и убьет Кровавого Клюва, если тот попытается дотронуться до нее. Да, убьет!

Он не стал подходить слишком близко. Он присел в стороне на тюк соломы, так что она не могла дотянуться до него.

– Не хочу, чтобы ты плакала.

Кейди не нашлась, что ответить. И чем дольше размышляла над его словами, тем более неуместными они ей казались. Совершенно неуместными.

– Кейди, я о тебе беспокоюсь.

И эти слова неуместны тоже.

– Что случилось? – Отблеск костра осветил его лицо и грудь, заляпанные темными пятнами. – Ты ранена?

– Нет.

– Но это кровь!

– Да. Я нечаянно перерезал артерию. У нее тошнота подкатила к горлу. Кейди никогда не позволяла ему говорить о том, чем он занимался по вечерам. Пыталась убедить себя в том, что он не участвовал в этих кровавых вакханалиях, хотя и знала, что участвовал.

– Ты убил его?

Он издал какой-то звук, подозрительно похожий на всхлип.

– Я выставил себя дураком, Кейди! Они позволили мне начать, и я так волновался, что моя рука соскользнула. – Кровавый Клюв стукнул кулаком по земле. – Что за идиотская штука! К тому же он был лучший из всех. Его бы хватило на… А тебе действительно интересно слушать?

«Нет!» – хотелось в ужасе крикнуть ей. И все же она могла понять его боль и обиду. Другие гоблины станут смеяться над ним. Он, должно быть, чувствовал себя проигравшим, как здоровяк Брэк, которого поборол тощий Гэт, или как любой имп, которого обманули. И вполне вероятно, что воины теперь будут с меньшей охотой выполнять его приказания.

– Я рада, что этот человек умер легко, – сказала она. – Мне жаль, что ты расстроен. А теперь, пожалуйста, уходи.

Он не ответил, только молча вытирал подсыхающую кровь, которая забрызгала его с ног до головы.

– Что-нибудь не так? – шепотом спросила она.

– Отец сошел с ума, – произнес Кровавый Клюв так тихо, что она едва расслышала.

Птица Смерти всегда был сумасшедшим, но она не должна говорить этого вслух.

– Почему? Что он делает?

– Ничего! В этом-то вся беда.