«О, папа, папочка!»

Несмотря на ранний час, большая комната была полна народу. Стоял невообразимый гвалт. Воздух пропитался винными парами. Не было видно ни одной темноволосой головы, и Гэт неожиданно почувствовал себя маленьким. С одной стороны в три ряда стояли дощатые столы, за которыми посетители ели рыбный суп, а с другой находился бар. Он направился к бару. Протиснуться поближе оказалось нелегко – нельзя задевать етунов, особенно пьяных етунов. Однако в конце концов ему удалось пробраться.

За стойкой стоял голый по пояс здоровенный детина. Его волосатое, сплошь покрытое татуировкой тело лоснилось от жира. Физиономию бармена столько раз разбивали и вновь сшивали, что лицом ее назвать было никак нельзя. Он повернулся боком и краем глаза изучал двух новых посетителей.

– Молоко не подаем, – сказал он. Гэт достал монету, которую дал ему посланник, и звякнул ею о прилавок:

– Две кружки пива. Слабого пива.

У него внутри все дрожало от волнения. Бармен отвернулся, погрузил две кружки в ведро и поставил их перед посетителями.

– Слабого пива, я сказал.

Гэт знал, что произойдет, если он выпьет эту гадость. Уж во всяком случае никакого Нинтора не будет.

Лицо бармена скривилось как от боли, но скорее всего, он улыбался. Детина взял кружки, вылил их содержимое обратно в ведро и зачерпнул из другого ведра. Затем он потянулся за монетой. Гэт взял свою порцию и начал проталкиваться назад сквозь шумную толпу.

– Этот наглец надул тебя! – повизгивал Ворк сзади. – Он должен был дать тебе сдачу. Или еду. Или еще что-нибудь.

Так что же, драться теперь с ним?

– Успокойся и иди за мной! – велел он Ворку.

Середина комнаты была достаточно свободной. Гэт поспешно миновал ее, направляясь к ряду столов, и обошел один из них, стараясь не задевать людей, сидящих на табуретках. Кое-кто из них хлебал суп – пахло вкусно, – другие уже отключились. Несколько человек с красными, разгоряченными лицами о чем-то спорили. В таком шуме было трудно думать. Наконец он нашел место, которое искал – чтобы сидеть лицом к двери.

Ворк шлепнулся рядом, его зеленые глаза были размером с яйцо.

– Брат! – сказал Гэт, поднимая свою кружку.

– Брат! – просиял Ворк, выпил и шумно выдохнул.

Пиво Гэту совершенно не понравилось – оно оказалось ужасной гадостью по сравнению с краснегарским.

– Допивай! – скомандовал он Ворку, не отрывая глаз от двери. Он мог определить, когда она открывалась и закрывалась, по свету, но было плохо видно, кто входил, так как толпа загораживала проход.

– Гэт? – прошептал обеспокоенный Ворк. – Что произойдет?

– Ты не поверишь мне!

– Поверю.

– Нет, не поверишь. Просто делай, что я скажу, и…

И это снова случилось. Он шел по сходням, вытянув руку и пытаясь улыбнуться и сказать: «Брат!»

Чайки кричали над головой, палуба дрожала под ногами, и сотни синих глаз…

– Гэт!

Глаза Гэта были закрыты, кулаки сжаты.

– Я в «Трех пиратах», да?

– Да. Что случилось?

У Тана Драккора было совершенно младенческое личико, только блестящие голубые глаза смотрели холодно. Гэт сошел с последней ступеньки трапа, почувствовал пожатие мозолистой руки Драккора и оказался в его могучих объятиях.

И вновь все прошло. Назад, в настоящее, к «Трем пиратам». Безумие! Он потер лоб, с которого струился пот.

– Ничего. Просто очень уж длинный день. Я переживаю все слишком часто, когда… Вот!

Ошибиться и не узнать нового посетителя было невозможно. Гэт схватил Ворка за пухлую руку:

– Быстрее! На пол!

В мгновение ока оба они очутились под столом.