— Так стоит ли удивляться, Бибул, тому факту, что турнир выиграл не кто иной, как его лучший друг? А пустоголовая толпа знай восторженно вопит, хотя все прекрасно видели: этот парень Саломин едва дотащился до своего места на арене. Вот это организовал настоящий Цезарь — тот, которого я так хорошо знаю. Прямо, в открытую, перед глазами тысяч и тысяч людей, а они этого не замечают! Где же его драгоценное понятие о чести? — Светоний снова начал шагать из угла в угол, гулко отстукивая на мраморном полу каждый шаг. — Он просто не имеет права стать консулом, Бибул. Я сделаю все, что в моих силах, этого допустить нельзя. Надежды сосредоточены не только на тебе, друг мой. Возможно, конечно, что ты и наберешь достаточно представительских голосов, чтобы потеснить негодяя, но если этого окажется мало, я сумею найти какой-нибудь другой способ.

— А если ты попадешься на чем-то подобном, то я… — начал было Бибул.

Светоний жестом оборвал его.

— Занимайся своей работой, Бибул, а я уж буду заниматься своей. Маши ручкой толпе, посещай суды, произноси речи.

— Ну а если все-таки этого окажется недостаточно? — поинтересовался Бибул, с опаской ожидая ответа.

— Не доставляй разочарований, друг мой! Тебе придется пройти весь путь до самого конца — если, конечно, твой отказ не поможет отцу. Неужели я прошу слишком многого? Это же сущая безделица.

— Но если…

— Что-то ты утомил меня своими возражениями, приятель, — негромко произнес Светоний. — Если тебе угодно, я хоть сейчас могу отправиться прямиком к Помпею и рассказать ему во всех подробностях, почему ты не можешь претендовать на место римского консула. Хочешь этого, да? Хочешь, чтобы он узнал твои небольшие секреты?

— Перестань! — со слезами на глазах взмолился Бибул. В такие минуты он не питал к этому человеку ничего, кроме ненависти. Проклятый ловкач умел все выставить в отвратительном, несносно-гадком свете.

Светоний подошел ближе и остановился рядом с диваном, бесцеремонно схватив друга за подбородок.

— Ведь даже маленькие собачки умеют кусаться, правда, Бибул? Я вот все думаю, предашь ты меня в конце концов или нет? Разумеется, если бы я дал тебе шанс, ты бы непременно сделал это. Но все дело в том, что ты упадешь вместе со мной, причем ударишься еще больнее. И это тебе известно, правда? — С этими словами Светоний сжал подбородок приятеля с такой силой, что тот вздрогнул от боли. — Ты действительно грязный ублюдок, Бибул. И все-таки ты мне нужен. Это связывает нас сильнее, чем узы дружбы, крепче, чем кровь. Не забывай об этом, Бибул! Ты не вынесешь пыток, а Помпей на них большой мастер! — (Бибул дернулся, освободил подбородок и принялся изо всех сил растирать лицо мягкими белыми руками.) — А теперь позови своих очаровательных детишек и прикажи развести огонь. Что-то здесь стало прохладно, — блестящими глазами глядя на несчастного приятеля, закончил свое бурное выступление гость.

В столовой дома у холма, откуда осуществлялось все руководство избирательной кампанией Цезаря, Брут стоял во главе длинного праздничного стола. Подняв кубок, он оглядывал собравшихся друзей. Все встали, чтобы поздравить победителя с огромным успехом. Среди единомышленников горечь несправедливой победы над Саломином немного отступила в тень. Юлий встретился с ним глазами, и Брут улыбнулся, стыдясь того, что мог заподозрить друга в организации избиения.

— Так за что же пьем? — задал риторический вопрос победитель.