Таббик засунул руку в карман плаща, и звон монет заставил бандитов улыбнуться. Вожак щелкнул языком.

— Нет, вот этого ты как раз и не сделаешь! — отрезал он. — Дело в том, что у меня есть друзья. Много друзей. Им не понравится, если меня вдруг потащат на Марсово поле и подставят под нож мясника. А если мои друзья рассердятся, то твои жена и дети переживут немало неприятных минут.

Говоря все это, вымогатель ловко, прямо на лету, поймал мешочек с монетами, быстро их пересчитал и засунул под грязную тунику как можно глубже. Взглянув на растерянные, потрясенные лица жертв, довольно хмыкнул и демонстративно плюнул на выложенный плиткой пол.

— Ну вот, так-то оно лучше, старик. Надеюсь, наши отношения будут складываться успешно. Увидимся ровно через месяц.

Широко распахнув дверь и впустив в мастерскую порыв холодного ветра, троица вывалилась на улицу и с хохотом испарилась в неярком свете утра. Тедий подошел, аккуратно закрыл ее и задвинул тяжелый засов. Таббик отвернулся от Александрии, не в силах вынести ее взгляд. Сейчас он действительно выглядел стариком. Бледный, с трясущимися руками, неуверенно положил молоток на скамейку. Потом взял метлу и зачем-то начал короткими резкими движениями подметать и без того чистый пол.

— Что будем делать? — решительно спросила Александрия.

Таббик молчал так долго, что у девушки сдали нервы. Захотелось прокричать вопрос в ухо мастеру и хотя бы этим нарушить молчание.

— А что мы можем сделать? — наконец медленно произнес тот. — В любом случае, рисковать благополучием семьи я не могу.

— Но ведь можно закрыть мастерскую до тех пор, пока не переедем на новое место. Это в другом конце города. Там гораздо спокойнее, и все пойдет иначе.

Таббик безнадежно, почти отчаянно покачал головой.

— Нет, ничего не получится. Этот негодяй не оговаривал никаких условий. Работает мастерская или нет — в любом случае придется ему платить. Даже если не удастся продать ни одного изделия.

— Ну, значит, придется потерпеть всего лишь месяц. До тех пор, пока не переедем, — заметила девушка в надежде увидеть в каменном лице мастера хоть искру жизни.

Таббик ненавидел воров. Отдавать деньги, заработанные долгим тяжелым трудом, казалось невыносимо больно. Руки его тряслись даже сейчас, когда он изо всех сил сжимал ручку метлы. Наконец, словно собравшись с силами, он взглянул на девушку.

— Ничего не поделаешь, малышка. Неужели ты не понимаешь? Можно удивляться лишь тому, что они не появились раньше. Помнишь маленького Герания?

Александрия кивнула. Таббик назвал имя ювелира, работавшего еще дольше, чем он сам, и создававшего прекрасные золотые украшения.

— Так вот, он отказался платить, и они изуродовали ему правую руку. Молотком. Представляешь? Работать он больше не может, но им на это, естественно, наплевать. Главное, чтобы о судьбе несчастного узнали другие, такие, как я, и из страха безропотно отдавали заработанное тяжким трудом. — Таббик замолчал и с такой силой сжал метлу, что она громко хрустнула. — Так что доставай-ка лучше инструменты, девочка. Сегодня нам предстоит закончить три заказа.

Голос звучал тускло, безжизненно, а сам Таббик словно и не собирался готовить мастерскую к открытию.

— У меня есть друзья, — негромко произнесла Александрия. — Юлий и Брут сейчас далеко, но я знакома и с Крассом. Так что вполне можно надавить на бандитов. В любом случае это лучше, чем сидеть и молча сносить издевательства.

Лицо Таббика вовсе не утратило мрачного выражения.

— Попробуй. Хуже не будет, — равнодушно ответил он.

Тедий со вздохом спрятал меч в ножны.

— Мне очень жаль, что так получилось.