Александрия осторожно дотронулась до глины, ощущая запертый внутри жар, и невольно спросила себя: сохранит ли муж любовь к той, чей образ отлил в золоте?

Глубоко задумавшись, художница не слышала, как в мастерскую ворвался Брут. Лишь неподвижность его тяжелого взгляда, неизъяснимая словами, заставила девушку обернуться.

— Открой бутылку лучшего вина и сбрось одежды! — провозгласил Брут. Устремив взгляд на ту, о которой мечтал, он даже не заметил стоящего неподалеку с разинутым ртом Таббика. — Я вернулся, девочка! Юлий Цезарь снова в Риме, и скоро этот город вздрогнет!

ГЛАВА 9

Брут и Александрия ехали по окутанной сумерками дороге в имение Цезаря. Весь день они провели в постели, и Брут чувствовал себя просто восхитительно. Если бы все его возвращения домой были столь же удачными! Он нежно похлопал подругу по руке.

Непривычная к верховой езде, Александрия крепко обняла мужчину за талию. Выбившийся на ветру локон щекотал шею, и ощущение показалось Бруту изысканно-волнующим. В его отсутствие девочка похорошела и расцвела, красивое тело излучало здоровье и силу. Лицо тоже слегка изменилось, а на лбу появился крохотный шрам от ожога каплей расплавленного золота, по форме напоминающий слезу.

Ветер взметнул черный плащ Александрии, и Брут крепко схватил его край, привлекая возлюбленную как можно ближе. Она же, обвив руками его грудь, глубоко вздохнула. Земля отдавала собранный за день солнечный свет, воздух казался теплым и напоенным самыми восхитительными ароматами. Бруту очень хотелось, чтобы кто-нибудь наблюдал, как красиво и стремительно они несутся через поле к поместью.

Он увидел дом издалека. Свет факелов сливался в яркое зарево, превращая стены в остров света, возвышающийся среди океана ночной тьмы. Натянув поводья, он немного замедлил бег коня и всмотрелся: на мгновение почудилось, что у открытых настежь ворот встречает Тубрук.

Цезарь стоял молча, наблюдая за приближением пары и пытаясь прочитать мысли Брута. Он хорошо понимал, о чем думает друг. Место Тубрука было именно здесь, и молодые люди успели обменяться улыбкой сожаления — в тот самый момент, когда Брут повернулся в седле, чтобы помочь Александрии спуститься с коня, а потом легко спрыгнул вслед за ней.

Цезарь поцеловал гостью в щеку.

— Считаю за честь принимать тебя в своем доме. Слуги помогут расположиться, а мы с Брутом тем временем обсудим кое-какие дела.

Глаза красавицы блеснули, и Юлий спросил себя, вспомнила ли она тот единственный вечер, который в эту минуту пришел на память ему самому.

Как только гостья скрылась в доме, Юлий глубоко вздохнул и с дружеской нежностью потрепал Брута по плечу.

— До сих пор не могу поверить, что Тубрука больше нет, — со вздохом признался он и обвел взглядом поле.

Брут с минуту помолчал, а потом наклонился и набрал целую пригоршню дорожной пыли.

— Помнишь, как он заставлял тебя держать в руках пыль и песок?

Юлий кивнул и повторил действие друга. Брут не смог сдержать улыбку, наблюдая, как тот, слегка разжав пальцы, выпускает пыль по ветру.

— В ней — кровь тех, кто ушел до нас, — проговорил Цезарь.

— И наша кровь, — добавил Брут.