— Это была случайность, та девочка… она…

— Посмотри на вещи трезво, Бибул! — нажимал Светоний, нависая над несчастным, загнанным в угол приятелем. — Я собственными глазами видел результат твоего… энтузиазма… ведь я и сам вполне мог выдвинуть против тебя обвинение. Уверяю, наказание было бы жестоким, ничуть не мягче, чем ты того заслуживаешь. Сколько маленьких девочек и мальчиков прошло через твои руки за последние годы?

Бибул от отчаяния начал заикаться.

— Ты не смеешь мне угрожать! Мои рабы принадлежат только мне, и я вправе поступать с ними по собственному усмотрению. Никто не станет тебя слушать.

Светоний изобразил улыбку, однако она больше напоминала оскал. Триумф не украсил, а обезобразил его лицо.

— Помпей потерял дочь, Бибул! Он обязательно прислушается. Больше того, он непременно позаботится о том, чтобы ты расплатился за свои удовольствия. Разве я не прав? Уверен, стоит мне явиться к нему, он ни за что не отправит меня восвояси.

Бибул внезапно обмяк, на глаза его навернулись слезы.

— Пожалуйста, прошу…

Светоний снисходительно похлопал его по плечу.

— Забудем, Бибул. Друзья ведь не бросают друг друга в трудную минуту. — С этими словами он почти по-братски обнял истекающего потом и слезами римлянина.

— Сто дней, Сервилия, — проговорил Юлий, обнимая подругу. Они стояли на ступенях сената. — К работе должны подключиться юристы. Я выбрал лучших, которые не опозорят имя Цезаря. Народу же предстоит слушать. Боги, как много надо сделать! Нужно, чтобы ты непременно связалась со всеми, кто в долгу у нашей семьи. Ведь потребуется масса агитаторов, организаторов, просто крикунов — всех, кто способен хвалить меня на улицах с раннего утра и до позднего вечера. Бруту следует направить легионеров Десятого на наведение порядка в городе: никаких преступных банд и ночных разбойников больше не будет. Благодаря Крассу это теперь входит в мои прямые обязанности. Клянусь, старик просто гений. Один росчерк пера — и я получил ту власть, которая так необходима, чтобы сделать улицы города безопасными. Все произошло настолько быстро, что я почти не…

Пытаясь прервать поток торопливых слов, Сервилия прижала палец к губам друга. Однако ничего не получилось — Юлий никак не мог остановиться и продолжал невнятно бормотать, выкладывая идею за идеей. Смеясь, она накрыла его губы поцелуем, но он все равно говорил и говорил. Пришлось легонько шлепнуть непослушного мальчишку по щеке.

Юлий со смехом выпустил возлюбленную из объятий.

— Мне предстоит встреча с сенаторами, и опаздывать никак нельзя. Приступай к работе, Сервилия. Встретимся в полдень, здесь же.

В вестибюле стоял Красс. Он явно нервничал — настолько, что его лицо покрылось каплями пота.

— Прежде чем ты откроешь дверь, Юлий, нам необходимо поговорить, — предупредил он. — Лучше сделать это здесь, внутри слишком много длинных ушей.

— Что случилось?

— Должен признаться, что я не был абсолютно честен с тобой, друг мой, — ответил Красс.

Они сидели на широких ступенях лицом к форуму. Из-за дверей доносились приглушенные голоса сенаторов.

Юлий недоверчиво и разочарованно покачивал головой.

— Ни за что не поверил бы, что ты способен на такое, Красс.

— Я действительно не способен! И именно поэтому сижу с тобой здесь и все рассказываю — пока не поздно, пока заговорщики не выступили против Помпея.