— Конница уже готова — на флангах, — добавил Брут. — Я могу присоединиться к ней.

Юлий кивнул.

— Надо как можно быстрее расправиться с наемниками. Собери всадников справа и по моему сигналу налетай. Два коротких звука горна. Слушай внимательно, не пропусти!

Брут отсалютовал и, не оглядываясь, поехал прочь. Всадники построились рядами. Увидев командира, они слегка расступились, пропуская его. Послышалось несколько радостных приветствий. Брут нахмурился, надеясь, что воины не слишком легкомысленно воспринимают предстоящую схватку. Так же как и Октавиану, он хотел сказать им, что существует немалая разница между метанием копий в тренировочные щиты и убийством людей.

— Держите строй! — прорычал центурион, глядя поверх голов своих воинов, и те сразу притихли.

Люди замолчали, однако царящее в их рядах возбуждение давало себя знать. Лошади танцевали на месте, не в силах дождаться движения, и всадникам приходилось держать их твердой рукой. Люди тоже заметно нервничали. Некоторые снова и снова проверяли копья, то и дело вытаскивая их из свисавших с седел кожаных петель.

Теперь уже враг был хорошо виден: плотная масса громко кричащих людей, на бегу размахивающих широкими мечами, быстро приближалась, чтобы нанести сокрушительный удар. Лезвия ослепительно сверкали в солнечных лучах.

Центурии Десятого легиона сплотили ряды. Каждый из воинов взял меч на изготовку, щитом прикрывая товарища слева. Колонна продвигалась вперед сплошной массой — без единого просвета. Горны пропели три коротких сигнала, и строй перешел на бег, до последнего момента храня полное молчание. И вот все, как один, издали боевой клич, одновременно метнув во вражеский строй копья.

Тяжелые железные пилумы с заостренными концами сбили с ног бегущих противников. Брут же в это самое время чуть придержал своих всадников, давая им возможность тщательно прицелиться. Получилось так, что еще до того, как два войска столкнулись, в рядах наемников уже недосчитались сотен бойцов, в то время как римляне не потеряли ни единого человека. Всадники напали с флангов, и Юлий видел, как, круша направо и налево, они красиво, почти автоматически прикрывали щитами спины. Битва казалась превосходной демонстрацией выучки и опыта, так что даже в боевых условиях невозможно было удержаться от восхищения.

Главис ощутил мощный удар, но он пришелся на щит, раскроив его пополам. Не успел галл прийти в себя и прочно стать на ноги, как вражеский меч пронзил живот. Воин сморщился, хотя боль еще не успела прийти, и снова поднял меч. В это мгновение римлянин с силой толкнул его щитом, и бородатый наемник упал, выпустив из онемевших пальцев верное оружие. Главис в ужасе смотрел на вздымающийся над ним лес ног и мечей. Они метались, топча его, и уже через несколько секунд на галла снова посыпались удары. Кровь текла сплошным потоком, но он не обращал на нее внимания, лишь время от времени равнодушно сплевывая. Обязательно надо подняться на ноги, встать, но его без конца топтали и пинали.

Никто не заметил, когда умер предводитель галльских наемников Главис. А ему не довелось увидеть, как ряды его воинов дрогнули и распались, не в силах противостоять мощному боевому ритму, заданному римлянами.

Галлы потеряли боевой дух в тот самый миг, когда увидели, как упал Главис. Именно этого и ждал Юлий. Он подал знак горнисту, и тот сыграл две короткие призывные ноты.

Сигнал услышал Брут. Сердце его едва не выскочило из груди. Несмотря на численное преимущество, наемники не смогли выдержать натиска Десятого легиона. Некоторые уже бросали оружие и пытались спастись бегством. Брут усмехнулся и с силой рассек воздух сжатым кулаком. Сейчас, когда копий уже нет, всадники покажут свою истинную мощь. Центурия ответила на сигнал слаженно, словно один человек. Чуть отступив, конница, словно нож, вонзилась в ряды противника, пронзая их и разрезая на мелкие части.