Цезарь пожал плечами.

— Все в руках богов.

Молодой человек ждал, пока консул отдаст причитающиеся ему огромные деньги — проигранное пари. Помпей отгадал мысли эдила и нахмурился.

— Я, пожалуй, пришлю к тебе человека — он принесет выигрыш. Не стоит стоять здесь, словно курица с золотым яйцом.

Юлий, тут же согласившись, кивнул. Несмотря на видимость дружелюбия, любой обмен репликами в ложе напоминал бескровную дуэль: каждый старался унизить собеседника. Хорошо, что уже сегодня вечером все это закончится. Надоело!

— Конечно, конечно, консул. До вечернего тура я буду в доме у Яникула.

Помпей прищурился. Он не ожидал, что придется отдавать такую крупную сумму, да вдобавок так быстро. Но все сидящие в ложе смотрели на него с повышенным вниманием, а на губах Красса играла гадкая, ехидная усмешка. Помпей мысленно выругался. Теперь придется отдать выигранное в предыдущих турах — все пропало. Наверное, лишь Красс смог бы заплатить столько золота сразу. Хищник, конечно, тихо радуется той единственной монете, которую выиграл сам, сделав ставку на Брута.

— Отлично, — заключил Помпей, не желая конкретно договариваться о времени доставки денег. Даже со всеми выигрышами нужная сумма набиралась с большим трудом. Но у Красса он денег больше не попросит — скорее Рим сгорит дотла! — Ну, тогда до вечера, господа. Сервилия, мое почтение. — Помпей поклонился и, сделав знак телохранителям, скованным, но решительным шагом вышел из ложи.

Едва консул скрылся из виду, Цезарь расплылся в довольной улыбке. Пять тысяч! Всего лишь одно пари, и его избирательная кампания снова на плаву.

— Люблю этот город, — произнес он вслух.

Светоний встал и вслед за отцом направился к выходу. Вежливость заставила молодого человека пробормотать какую-то истертую любезность, однако лицо его выражало совершенно противоположные чувства. Бибул поднялся следом за другом и тоже пробормотал какие-то слова благодарности.

Сервилия встала со своего кресла. Глаза ее горели тем же возбуждением, которое она видела в лице Цезаря. Толпа покидала трибуны — наступило время обеда. Воины Десятого легиона стояли в проходах, поддерживая порядок. Однако присутствие множества людей вовсе не смутило красавицу: она жадно поцеловала Цезаря.

— Если бы твои люди, милый, завесили ложу и отошли чуть дальше, мы смогли бы насладиться уединением и предаться детским шалостям.

— Ты уже слишком стара, моя милая, чтобы предаваться детским шалостям, — шутливо ответил Юлий, раскрывая объятия.

Подруга гневно вспыхнула и отстранилась. Глаза ее внезапно стали ледяными, и неожиданная быстрая перемена даже испугала Цезаря.

— Прекрасно. Значит, в другой раз, — отрезала она, стремительно направляясь к выходу.

— Сервилия! — жалобно воззвал неудачливый любовник, однако возглас беспомощно повис в воздухе, а сам он так и остался в одиночестве в пустой ложе, досадуя на нелепую оплошность.

ГЛАВА 17

Вечер принес прохладу. Юлий нетерпеливо мерил шагами ложу, с нетерпением ожидая появления возлюбленной. Помпей прислал сундук с деньгами всего лишь за несколько минут до того, как Цезарь собирался отправиться на финальный тур, и эдилу пришлось задержаться, чтобы вызвать легионеров и поручить им охрану такого огромного состояния. Даже несмотря на все доверие, которое он питал к своим людям, оставлять несметные богатства без присмотра не стоило.