— Остального вам, надеюсь, хватит? — спросила она бальзаковских баб, которые, быстренько покидав рюкзаки под нары, завалились на тюфяки, жевали тянучки, пуская кулек по кругу, и бросали в ее сторону неприязненные, завистливые взгляды.

— Хватит, хватит, — не оборачиваясь, процедила Галя. Ужинать Елена вышла вместе со всеми, но с общего стола взяла только кусочек хлеба, намазав на него что-то вкусно пахнущее из миниатюрной баночки. Чай она пила свой, из красивого китайского термоса.

— Что это вы такое пьете? — не выдержав, ехидно спросила Галя.

— Чай, — коротко ответила Елена. — Хотите?

— Хочу! — с вызовом сказала Галя и протянула жестяную кружку. Елена молча налила. Победно улыбаясь, Галя поднесла кружку к губам — и тут же скривилась, сморщилась и стала отплевываться.

— Это называется «природный чай», — спокойно пояснила Елена. — Очень полезный. Особенно для кишечника Состоит из сенны, крушины, мяты, толокнянки, шиповника, алтея и жимолости. Может, еще кто-нибудь хочет?

— Нет уж, спасибо, — буркнул Кузин. Бабы молчали. Воронов, допив свой чай, обыкновенный, посмотрел на Елену.

— Говорите, для кишечника полезный? Позвольте полчашечки. Больше не надо, а то как бы чего не вышло.

— Прошу, — сказала Елена и плеснула ему из термоса,

Свой чай она заедала какими-то разноцветными пилюлями.

— Это что же, столько лекарств пить приходится? — спросила сердобольная Света.

— Это минерально-витаминные добавки, — сказала Елена. — Вечерние. Есть еще и утренние. Они другие.

Добавок она никому не предложила, от участия в «привальной» вежливо отказалась и пошла спать.

В поле она работала как в кабинете — четко, споро, не отвлекаясь на разговоры, перекуры, перекусы. Когда уставала спина, Елена выпрямлялась, делала несколько разминочных и дыхательных упражнений и вновь вставала в борозду. К вечеру выяснилось, что она собрала намного больше всех — в два раза обогнав Воронова и в полтора — Кузина и баб, вместе взятых. Бригадир Егорыч по прозвищу Кагорыч, с пьяной скрупулезностью подсчитывая дневную выработку, не удержался и высказал свое одобрение:

— Во, бля!

Вернувшись с поля, Елена первым делом тщательно вымыла белые резиновые сапожки и перчатки, под которыми у нее были надеты другие, нитяные, вымылась сама и переоделась в серебристый спортивный костюм, явно импортный, сверкающий множеством кнопок. В клуб с остальными она не пошла, а прогулялась по деревне, вернувшись, прилегла на кровать и немного почитала перед сном.

Так прошло три дня, а на четвертый наступила суббота. Утром под столовый навес явился в дымину пьяный Кагорыч и произнес пламенную речь, смысл которой сводился к тому, что культиватор, блин, сломался, на базе блин, солярка кончилась, фронт работ, блин, не обеспечен, так что сегодня, блин, предлагается либо идти чистить, блин, старые коровники и чинить ломаную тару, либо, два блина…

— Либо, Егорыч дорогой, конечно либо, — сказал Кузин и, взяв бригадира под локоток, отвел его в сторонку. Общение с начальством, особенно среднего и низового звена, было его давней прерогативой. Они о чем-то пошептались, и Кагорыч, очень довольный, пошел восвояси, а не менее довольный Кузин вернулся к длинному столу и сообщил:

— Объявляется пикник. Значит так: мы с Галей и Томой в магазин. Остальные — собрать кружки, ложки, шампуры и прочее, и на бережочек, дровишки собирать и вообще готовить площадку. Место вы знаете. Воронов за старшего.

Он был чрезвычайно оживлен и суетлив, как всегда перед хорошей выпивкой.