— У меня там съемки через неделю, — сказал молчавший доселе Огнев.

— Да, а заодно обкатываем Юрочкино приобретение. — Он показал за окошко, куда на всякий случай отогнал «Ниву». — Ехали себе, ехали, дай, думаем, заедем.

— А адрес-то откуда узнали? — спросил Иван.

— Проще простого, любезный друг Вано. Матушке твоей перед отъездом позвонили, узнать, в городе ли ты. Хотелось, понимаешь, друга детства повидать. Она и сказала, где ты пребываешь.

— Это хорошо, что успели, — сказал Иван. — Я сегодня уезжать хотел. Надоело мне тут до чертиков.

— Но теперь-то, надеюсь, останешься?

— Теперь останусь, — тряхнув головой, заявил Иван. — С вами поеду.

— Тогда вы уж тут всю недельку-то и поживите, — сказала Лизавета. — Места у нас хорошие, вольготные. Порыбачите, по ягодку сходите. Морошки видимо-невидимо. Говорят, уже малина пошла, черника. А там и колосовички вылезут… Только вот в доме у нас не просторно. На печке разве располагайтесь или на веранде. Диван там у меня поставлен, ничего диван, широкий.

— Вот на веранде и устроимся, — сказал Ник.

— Вдвоем?

— Вы же сами говорите — диван широкий. А мы, наоборот, узкие. Так, Юрочка?

— Так, — подтвердил Огнев, глядя в тарелку. После обеда сытый и чуть пьяный Иван завалился спать. Таня с Лизаветой отправились по хозяйству, а гости, покидав вещи на веранде, пошли обозревать окрестности. За ними на почтительном расстоянии следовал хвост из наиболее любопытных баб и девок. Добрели они до луга, где Лизавета и Таня граблями шевелили скошенное сено.

— Бог в помощь! — крикнул им Ник издалека, а приблизившись, спросил: — Много еще косить осталось?

— Да уж скирдовать только, — ответила Лизавета. — Разве только в сухой болотине за дорогой по второму разу пройтись. Отава там уже высокая поднялась.

— Это как скажете — косить так косить, скирдовать так скирдовать. Разомнемся, товарищ комиссар? — Ник скинул с себя рубаху. — Где стожок будем ставить, хозяйка?

К удивлению сестер и оказавшихся поблизости местных, гости работали ловко, споро. К закату в восемь рук наметали четыре здоровенных стога.

— Вот спасибо-то! — сказала Лизавета. — И где это вы так навострились?

— Просто у меня тело ловкое, переимчивое, — сказал Ник, улыбаясь почему-то Тане. — Раз увижу — и любое движение могу без труда повторить. Вполне мог бы выучиться на Марселя Марсо. А Юрочка — тот вообще из деревенских.

— Деревня Малая Контюховка Саратовской области, — тихим голосом уточнил Огнев.

— Видите, и Малая Контюховка рождает больших артистов. — Ник рассмеялся. — А что, сударыни, не пойти ли нам искупнуться после трудов праведных?

Лизавета замахала руками.

— Да что вы! Мне еще по хозяйству дела делать: корову встречать, варево поросю ставить, курей кормить, ужин готовить… А Танька пусть идет, она молодая.

По пути на озеро они зашли домой за полотенцами и купальными принадлежностями. Иван сидел на крыльце и мрачно смолил «Беломор».

— Сидишь, кисляй? — проходя мимо, спросил Ник. — Пошел бы хоть окунулся. За компанию.

— Голова болит, — сказал Иван. — Похоже, отходняк начинается. Недопил.

— Тем более надо освежиться, — сказал Ник, подумал и заговорщицки подмигнул Ивану.