Дольше всего они задержались у столика Терпсихоряна, но общались не с ним, а с его соседом, лысым толстячком с висячими усами, напомнившим Тане гоголевского персонажа по имени Толстый Пасюк — того, которому галушки сами в рот залетали.

— Вот это и есть наша Танечка Ларина, — для начала сказал Никита.

— Ось мы и сами… это, догадались, — басом отозвался толстячок. — Гарна дивчина! Седайте… это, садитесь.

Он протянул Тане пухлую руку с пальцами, похожими на сардельки.

— Бонч-Бандера Платон Опанасович, — напустив на себя важный вид, представился он.

— Известный режиссер из Киева, — пояснил Никита. — Ну, «Гуцульская баллада», помнишь, конечно?

— Конечно, — соврала Таня. — Красивый фильм. Бонч-Бандера согласно закивал толовой.

— Я тут вашу картыну бачил… это, смотрел. Гарно, аристократычно… Есть у меня до вас, это… Предложение.

— Да?

— Сценарию я в готеле оставил, завтра перешлю вам… Як для вас напысана.

— Спасибо, — наклонив голову, сказала Таня.

— «Любовь поэта» называется. Из жизни Пушкина.

— Интересно, — сказала Таня, а сама подумала: «Уж не Наталью ли Николаевну он мне предлагает сыграть? В роли Натальи Гончаровой — Татьяна Ларина. Обалдеть можно».

— Съемки летом. Соглашайтесь. Без пробы утверждаю. По высшей ставке, — сказал Бонч-Бандера.

Таня с удивлением заметила, что украинский акцент пропал начисто. Видимо, Платон Опанасович прибегал к нему при знакомстве, для самоутверждения.

— Вы сценарий на студии оставьте, у меня, — сказал Никита. — Я передам.

— Добро! — согласился Бонч-Бандера. — Ну, до побаченя, красавица, жду вас в Киеве.

— Спасибо, — сказала Таня, и они отошли.

— Что за роль? — по пути спросила Таня.

— Понятия не имею, — признался Никита. — Я и его сегодня в первый раз увидел. Утром на студии. Увязался на закрытый просмотр чистовой копии, увидел тебя, обомлел и пристал как банный лист — познакомь да познакомь. Вот и знакомлю.

— «Гуцульская баллада» — в самом деле есть такой фильм?

— Есть. Я смотрел. Ничего хорошего. Фольклорные страсти на фоне горных красот. Но он — режиссер со связями, а студия денежная. Советую согласиться.

— Сначала надо бы сценарий прочесть…

— Прочтешь, куда денешься.

В «рафик» набилась большая, веселая компания: Анечка, две ее подружки-актрисы, не снимавшиеся в «Особом задании», — их лица Таня помнила хорошо, а вот имена забыла, — актер Белозеров, сыгравший красавца-белогвардейца, застреленного в финале фильма уходящим от погони Огневым-Тарасовым, осветитель Паша, бородатый (и крепко поддатый) помреж Володя, Любочка из административной группы. Общее веселье нарушал только Огнев, притулившийся возле окошка спиной ко всем и лишь изредка обращавший на остальных свой знаменитый трагически взор. И еще, к своему неудовольствию, сзади, в сам и уголке, Таня увидела Ивана, который мирно посапывал положив голову на плечо Володи.

— Этого-то зачем с собой тащите? — спросила Таня. — Он и так хорош.

— Этот со мной! — напыжившись, изрек бородатый Володя, а Анечка поспешно добавила:

— Пусть едет. Не бросать же его здесь. У нас отоспится.

Таня пожала плечами и села, втиснувшись между Никитой и Любочкой.