Хотела шепотом, а получилось громко. Ее услышали

— Кундалини, Танечка, — это Манипура, первая чакра, — со снисходительной усмешкой сказала Ира, Анечкина подруга, затеявшая этот разговор.

— Сама ты Манипура! — вмешалась Анечка. — Кундалини — это Муладхара. Она дает красное свечение… Подруги заспорили. Таня вновь обратилась к Никите:

— Все-таки что такое кундалини? Я вообще ничего не понимаю…

— Да как тебе сказать? Что-то вроде хвостика, как у кенгуру.

— И что, у людей такие хвосты вырастают?

— Понимаешь, это такой астральный хвостик… энергетический.

— А зачем надо, чтобы он поднимался?

— Не знаю. Говорят, для духовности…

— Кто о чем, а Ирка о шанкрах! Ну, у кого что болит… — вставил словцо Белозеров.

— Белозеров, ты пошляк!

Белозеров усмехнулся и приосанился.

— Давайте-ка лучше танцевать. Вилька, у тебя музыка есть?

— А как же, — мгновенно отозвался непьянеющий Шпет. — Эллингтон, Дэйв Брубэк, Армстронг… Чего желаете?

— Фи, — наморщила нос Любочка. — А «Бони-Эм» есть?

— Говна не держим-с, — с поклоном ответил Шпет и удалился, не дожидаясь ответной гадости от обиженной Любочки.

Подруги защебетали о современной музыке, а Таня наклонилась к Никите, накрыла его ладонь своей и, заглянув ему в глаза, сказала:

— Слушай, я совсем необразованная. Расскажи мне про эти, ну, как их… про шанкры.

Никита фыркнул.

— В другой раз. Вон, гляди, хозяин уже магнитофон тащит. Будет музыка…

Ча неимением лучшего дамы остановили свои выбор на Элингтоне. С первыми звуками «Каравана» Белозеров с поклоном протянул руку Анечке.

— Под это разве танцуют? — кокетливо спросила она, но руку приняла и поднялась.

— С вами, мадам, хоть под «Последние известия», — галантно ответствовал Белозеров, и, выбравшись из-за стола на свободную площадку, они начали танец.

Никита подхватил Таню, Шпет — Иру, поднявшийся из своего угла осветитель Паша направился было к Любочке, но упал. Его подняли и посадили на диван. Иван, Огнев и Володя были явно не настроены танцевать. Любочка с тоской посмотрела на Огнева, потом переглянулась с Алиной, Анечкиной подружкой, обе встали и закружились «шерочка с машерочкой».

Огнев налил себе стакан водки, не чокнувшись ни с кем, залпом выпил. После первого танца к нему подошла Любочка, сказала что-то ласковое. Он поднялся и направился в сторону жилых комнат Шпета.

— Юра, куда же вы?!

— Иди ты в жопу! — со злобой бросил ей через плечо Огнев.

Любочка расплакалась. Подруги принялись утешать ее.

— Не обращай внимания, — шепнул Никита Тане. — С ним бывает. Сегодня не его день.

Устав от танцев, снова сели за стол. Появились новые бутылки, закуски. Шпет с таинственным видом удалился куда-то, а вернувшись, предъявил собравшимся папиросу со вставленным вместо фильтра свернутым рублем.

— По кругу? — предложил он и глубоко затянулся. Когда очередь дошла до Ивана, он тут же позеленел, поспешно передал папиросу Володе и кинулся на двор.

— Что это он? — встревоженно спросила Таня.

— Стравит — вернется. Это с непривычки.

— С какой непривычки? — удивилась Таня. — Он же смолит с утра до ночи.

— Так это он табак курит.