Коготь поднялся со стула, прошелся по комнате, потянулся и остановился возле окна. Ночь была глухой и темной, словно крыло ворона, и только вдали виднелись яркие пятна прожекторов, установленных на охранных вышках. По сути, огромную территорию полигона, окруженную со всех сторон тайгой, охранял батальон из трехсот пятидесяти человек. А неделей ранее бойцов было триста. Пополнение, которое прибыло, составило пятьдесят человек. Коготь обратил внимание на то, что на полигоне служили солдаты и офицеры, которые по тем или иным причинам не были на фронте, не нюхали пороха. Почти у всех были различные хронические заболевания. И лишь среди недавнего подкрепления было восемь солдат-фронтовиков, которых после излечения от тяжелых ранений направили служить сюда.

Помимо солдат-охранников на полигоне служили летчики, танкисты, минеры, связисты, водители, повара. Был спецотдел из военных специалистов, имитировавших создание и испытания бомбы.

Учитывая все это, майор сделал вывод: немецкая разведывательно-диверсионная группа вполне может проникнуть на полигон, воспользовавшись неопытностью охраны. Оставалось одно — работать на упреждение, а именно: выслеживать диверсантов врага и уничтожать их на подступах к полигону, не забывая при этом вести хитроумную контригру, чтобы неустанно подстегивать интерес Абвера к полигону.

Коготь отошел от окна и, сняв сапоги, вытянулся на кровати, распрямляя позвоночник, уставший после долгого сидения за столом. «Но легко сказать — работать на упреждение, — размышлял майор, — когда у тебя под рукой только пять офицеров СМЕРШа, а кругом на сотни километров глухая тайга. Много сил угроблено на создание этого полигона. На фронтах идут яростные, ожесточенные бои. Третий год воюем с фрицами. Конечно, каждый солдат, каждый взвод, рота, батальон сейчас на счету. И кто будет посылать в такое время закаленные в боях подразделения, чтобы охранять «пустышку»? Командование можно понять, но кто поймет меня? Абвер отправит сюда элитных диверсантов, за плечами которых десятки успешных операций в тылу противника. Они не будут вытирать сопли необстрелянным, слабо подготовленным солдатам. Диверсанты действуют скрытно и наверняка. Делают свое дело и уходят, растворяясь словно призраки. Я знал, что задачка будет не из легких, но чтобы настолько все было туго…»

Майор долго ворочался в кровати, пока не уснул. Разбудил его громкий голос Веригина, который выговаривал что-то провинившемуся солдату. «Пять суток ареста!» — грозно заключил полковник.

Коготь встал с постели, которую не расстилал, и взглянул на часы. Стрелки показывали без четверти пять. Майор обулся в сапоги, причесался. И только он положил расческу в карман, в дверь постучали. Вошел начальник полигона.

— Доброе утро, товарищ майор, — бодро сказал полковник. — Как спалось?

— Более-менее нормально, — буркнул Коготь. Он снял со стола папки и протянул их Веригину.

— Судя по вашим покрасневшим глазам, Владимир Николаевич, вы, видимо, вчера долго работали?

Майор кивнул и промолчал.

— В соседней комнате ваши люди уже завтракают, там и ваша пайка, товарищ майор. Так что идите подкрепитесь. Все, что вы просили в плане оружия и так далее, мои солдаты принесли.

— Хорошо, Семен Петрович. Спасибо, — сдержанно поблагодарил Коготь.

— Вы пойдете без рации? — поинтересовался полковник.

— Почему? Мы захватим свою, новой модели, испытанную.

— Понятно, значит, связь будет. Ну, я пойду. Дела. А вам желаю удачи. Ждем вас обратно, — Веригин развернулся и вышел.

Плотно позавтракав хорошо разогретой перловой кашей, щедро заправленной свиной тушенкой, офицеры СМЕРШа облачились в маскхалаты, погрузили в вещмешки сухпайки, патроны, взяли оружие, рацию и, спустившись по лестнице вниз, вышли из здания штаба.