— Так точно, товарищ полковник.

— Ты слышал, капитан, внизу будет ждать машина. Лейтенант Сомов лично тебя доставит в кабинет главврача, — Костомаров снова улыбнулся, — чтобы ты, Коготь, ненароком не сбежал по дороге. Вопросы есть?

— Никак нет, товарищ полковник.

— Тогда выполняй, капитан.

— Есть.

Коготь собрался было выйти, но Костомаров остановил его:

— Погоди, капитан, секунду. Геройский ты мужик, Коготь, вот что я еще хотел тебе сказать. Езжай в госпиталь и хорошенько подлечись, — приказал Костомаров.

В госпитале бродили острые эфирные запахи. Молоденькая медсестра невысокого роста, с веснушчатым детским лицом провела Когтя в кабинет профессора Олега Филипповича Никонорова — худого мужчины шестидесяти пяти лет, однако со звонким, крепким голосом.

— Ложитесь, капитан, на кушетку, я вас осмотрю, — распорядился профессор после того, как медсестра, улыбнувшись Когтю, закрыла за собой дверь, — вас должен был осмотреть главврач, но его срочно вызвали к одному из членов правительства, — понизив голос, сообщил Олег Филиппович, когда капитан лег на кушетку, стоявшую вдоль стены.

— Никаких проблем. В общем-то, я и не считаю, что я больной. Это командир настоял на проверке моего здоровья, — словно оправдываясь за то, что отнимает время у профессора, произнес Коготь.

— Ладно, давайте посмотрим, что там у вас, — профессор встал из-за стола и подошел к пациенту.

После тщательнейшего осмотра Олег Филиппович сообщил:

— У вас, господин хороший, сотрясение мозга, к счастью, не тяжелое. Еще у вас сломаны два ребра и указательный палец на левой руке. Будем лечить.

Профессор сел за стол и, макнув перьевую ручку в чернильницу, принялся что-то записывать.

— Скажите, профессор, долго ли мне придется здесь загорать?

Олег Филиппович прекратил писать и глянул на капитана:

— Если бы сейчас было мирное время, то не менее трех недель. Не волнуйтесь, больше десяти дней вас здесь никто держать не будет, очень много раненых поступает к нам в госпиталь каждый день.

— А сократить срок моего пребывания в госпитале никак нельзя, профессор?

— Нет, нельзя. Уж вы наберитесь терпения, друг мой. Еще навоюетесь.

«Десять дней в госпитале, — с ужасом подумал Коготь, — да я здесь с ума сойду от безделья». И в этот момент в дверь кто-то постучал.

— Да, пожалуйста, войдите, — рассеянно произнес профессор, продолжая писать.

Дверь отворилась, и вошла Она. Коготь сидел после осмотра профессора на кушетке. Повернув голову, он увидел высокую, стройную молодую девушку в белом халате. Его поразили ее большие, выразительные карие глаза, длинные русые волосы, заплетенные в косу. Она была удивительно красивой, неотразимо женственной. Бледная кожа, правильные черты лица. Легкие, грациозные движения. Казалось, что она вот-вот начнет плавно танцевать. Коготь не мог отвести от нее глаз. Он понял, что никогда до этого не видел такой удивительно светлой женской красоты.

— Прошу прощения, Олег Филиппович, в операционной тяжело раненный, срочно нужна ваша консультация, — сказала она.

— Да, конечно, Варвара Алексеевна, сейчас иду.