– А почему раньше не сделали? Чёрт же чертежи тебе выдал почти сразу! – всё шло к тому, что коробку всё же придётся тащить на горбу.

– Шесть тысяч мелких высокоточных деталей. Каждую надо распечатать, установить на место, залить маслом и откалибровать. Ещё вопросы?

– Мы хоть успеваем?

– Да. За пару дней доползём. Я только закончу это… – Кац взглянул на экран, где висела схема сборки неведомого механизма, – чем бы это ни было.

– Тебе бы закинуться, – авторитетно заявил Умник.

– Как же вы меня все бесите. Самые прошаренные, да? – Мех задрал футболку, и я увидел на его груди прилепленный картридж аптечки.

Такие картриджи стоили дохрена, и благодаря им можно было пережить отходосы после наркоты без визита в больничку.

Вообще с наркотиками на Барселоне было… сложно. Службы контроля психоактивные вещества одобряли, но сугубо для взрослых лицензированных пользователей. Понятно, что эти правила нарушали вообще все. Так что в случае передоза, отравления или типа того, можно было сдаться в больничку, но там делали пометки. И после третьего раза молодых наркоманов никто из клиники не выпускал. Вроде как есть прямая угроза жизни, а так как нельзя вызвать социальные службы и выяснить ситуацию в семье, то его отправляли в анабиоз до момента, когда такие службы снова на станции возникнут.

Так что Давид сильно рисковал. С учётом того, что одно предупреждение у него уже было.

В дискуссию с таким Кацем я не стал лезть, потому молча закинул на плечи коробку и влился в группу. Мулов образовалось почти два десятка. Тут были не только члены Листопада, но и пленные Гадюки.

Их, к слову, осталась половина. Первая и единственная попытка упереть диски с ремонтной зоны, что служили колёсами пепелацу, закончилась провалом.

Потом кто-то догадался спросить Чёрта. Железка сходу предложил решение. Понадобилось пару ловких ребят с баллончиками и специальной страховкой. Она залезли на спицу изнутри и нанесли полимер на участках, помеченных ИскИном на модели. Полимер давал какое-то там хитрое эхо сканерам городской службы ремонта. Буквально через сутки колёса поменяли. А дальше всё ещё проще: несколько шариков с пеной в ходовую тяжёлых тягачей, что таскали все эти сложные конструкции по станции. И пока машины себя чинили – колёсам «приделали ноги». По меркам станции происшествие тянуло на «воровство строительных отходов». Так что нарушителей не стали ловить, а ценный хлам – искать.

А ещё соскочили с долга Волки. Эльза ярилась и обещала добыть ещё трофеев, ведь у Волков их много. Парочку даже отловили, и украсили бумбокс новой порцией зубов. Кстати, Эндер тащил на себе не только зубастый бумбокс, но и какой-то узел агрегата. Я зауважал его вечно довольную рожу. Поход начался под бодрые ритмы чего-то разухабистого. Нас ждала техническая зона станции, обитель Пауков, зона вечного праздника и кровавых гонок.

На самом деле там много чего происходило. Говорят, были времена, когда тут вполне себе официально шли гладиаторские бои. Но потом Пауков очень убедительно попросили с боями завязывать, после того как треть участников боёв отправились в центр утилизации. А почти все остальные – в больницу. Нужно ли упоминать, что своё веское слово сказала община центрального парка?

Но всё равно, в Паучьем царстве царила полная анархия. А ещё тут была зона нейтралитета, и Пауки жестоко били того, кто думал иначе. Хотя все желающие могли вполне себе официально выяснять отношения вплоть до выбитых мозгов, только деньги плати. И половина всего выигрыша на ставках – Паукам.

Такая вот свободная зона.

А ещё огромное впечатление производил осветительный диск.