Рубен подтащил ее к себе так, что она прижалась бедрами к его ногам.

— Это вовсе не игра. Игры давно кончились. Теперь началось возмездие.

Энн бросало то в жар, то в холод, голова шла кругом, ее поташнивало.

— Наказывать за меня Стива — это несправедливо!

— Я наказываю не Стивена, а тебя. Ты лгала мне, опозорила меня, украла у меня…

— Если ты о драгоценностях…

— Да плевал я на драгоценности! Я говорю о моем сыне. Он ведь мой, не так ли?

— Разумеется, твой! Ты только посмотри на него. У него твои глаза, нос, рот. Он же вылитый ты!

— Тогда мои действия вполне оправданны.

Рубен прижал обнаженное трепещущее тело Энн к своему и накрыл ее рот своими губами. Это был поцелуй, полный страсти, он словно вобрал из легких молодой женщины весь воздух, — вместе с ее невысказанным протестом. Рубен целовал ее до тех пор, пока у Энн не подогнулись ноги, а перед глазами не заплясали золотые искорки. Вся дрожа, она вцепилась в его блузу, чувствуя под пальцами частые удары его сердца.

— Мне очень жаль, — прошептал Рубен, отрываясь от Энн. Его серые глаза наполнились болью, которую гордость не позволяла ему выразить словами. — Но я вынужден сделать это ради будущего. Другого пути нет.

Его тело было теплым, под ее ладонями вздымались твердые мышцы. Энн остро ощущала прикосновение его тела, и на нее нахлынули воспоминания. Как хорошо ей было лежать рядом с ним, любить его и быть им любимой! Однако теперь у нее была своя жизнь и своя ответственность — перед сыном.

— Если ты собираешься отнять у меня Стива, — задыхаясь, прошептала она, — предупреждаю: я буду бороться за него. Каждую минуту, каждую секунду. Я приложу все силы…

— И все равно проиграешь.

— У меня нет выбора. Сын — моя единственная надежда…

— Моя тоже.

Глава шестая СТРАСТЬ И СЛЕЗЫ

Энн нервно меряла шагами комнату, снова и снова проигрывая в уме сцену, разыгравшуюся в ванной. Она все еще чувствовала губы Рубена на своих губах, его сильное тело, прижавшееся к ней. Он поцеловал ее лишь в наказание, однако его губы вовсе не наказывали — напротив, их прикосновение было таким страстным, что внутри Энн шевельнулось былое желание. Искорка тут же превратилась в пламя, грозившее поглотить обоих. Теперь Энн твердо знала, что Рубен по-прежнему хочет ее, однако теперь — лишь для того, чтобы отомстить.

Собственная реакция на поцелуй Рубена просто потрясла Энн. У нее в голове не укладывалось, как она может испытывать влечение к человеку, который собрался отнять у нее сына. С другой стороны, Рубен ведь не посторонний мужчина. Он ее муж. И отец Стивена.

Господи, что она натворила? Как могла наивно предполагать, что сможет скрыть факт появления на свет Стива от отца? Рубен ведь один из самых влиятельных людей — не только в Венесуэле, не только на своем континенте, но и во всем мире. Он неизбежно все узнал бы. Может, не сейчас, а позднее, когда Стивен стал бы постарше. Да и сам мальчик наверняка со временем попытался бы разузнать, кто его отец. Дети обычно хотят знать такие вещи. И имеют на это право.

Уже в который раз за это короткое время Энн охватило чувство вины, к которому примешивалась тревога. Чутье подсказывало ей, что Рубен никогда не причинит вреда Стивену — во всяком случае, намеренно. Но что, если он сделает это ненамеренно, не подозревая о том, что на самом деле творит?

Спорить с Рубеном всегда было трудно — слишком уж у него острый и быстрый ум. Любые ее аргументы он ухитрялся перевернуть так, что в конечном итоге Энн начинала сама себе противоречить и окончательно сбивалась с мысли.