– Мистер Харман! Я признаю вас виновным в противоправных действиях и приговариваю к шести месяцам заключения в тюрьме графства.

Версия защиты «гориллы» была такова, что она, его подружка, постоянно выносила их личные недоразумения на публику, ища сочувствия, и он был вынужден заткнуть ей рот кулаком.

– Что?! Что такое? – завопил защитник, видя, как Уолтер и другой помощник шерифа собираются надеть наручники на «гориллу».

А подсудимый присоединился к этому воплю:

– Тебе, сука, это даром не пройдет!

– Это еще одно доказательство вашей агрессивности, и поэтому пребывание ваше на свободе в ближайшие полгода опасно для окружающих, – громко произнесла Грейс.

– У тебя нет права засадить меня в тюрягу! – надрывался Харман.

– У женщины, которую вы избили, есть такое право, и суд, отстаивая ее права, определил вам меру наказания. Вы должны быть изолированы от общества. Дело закончено.

– Для тебя оно не закончено! Ты еще поплатишься! – пригрозил осужденный.

Грейс уже углубилась в изучение следующего досье, а буяна помощники шерифа вывели из зала суда.

Было уже половина двенадцатого. Предстоящее дело явно было тягомотным, тем более что Колин Уилкерсон представлял интересы истца. А это досадное обстоятельство плюс еще присутствие в зале Тони Марино привело Грейс к вынужденному, но показавшемуся ей разумным решению.

– Я понимаю, что сейчас еще рановато, но все же объявляю перерыв на ленч. Суд возобновит работу в час пополудни.

Публика зароптала. В море голов Грейс отыскала единственную, которая ее интересовала, а именно Тони Марино. Без кивка или иного жеста Грейс все же каким-то образом дала ему понять, что она ждет его у себя в кабинете.

– Пожалуйста, освободите помещение! – возвестил Уолтер, как только Грейс поднялась со своего места.

Боковым зрением Грейс уловила мгновенную реакцию Колина Уилкерсона. Он был нацелен на нее, как точно направленная зенитная установка. Ну и бог с ним! Он остался в прошлом. У Грейс не было настроения копаться в древней истории.

– Грейс! Грейс, задержитесь на минутку! – Настырный Уилкерсон перехватил ее в коридоре.

– Чем могу быть тебе полезна, Колин? – Она встретила его взгляд с полным равнодушием.

К ее удивлению, он улыбнулся. Голубые глаза его излучали тепло и сочувствие. На какой-то момент он стал для нее таким же привлекательным, как прежде.

– Я хочу извиниться за свое недостойное поведение в прошлый раз. – Колин взял ее за руку, и прикосновение это наполнило вдруг ее прежним теплом. Не начать ли им все сначала? – Я был вне себя, вышел из рамок.

– Да и вдобавок поломал их, – съязвила Грейс и освободила руку. «Не будь дурой и не клюй вторично на одну и ту же наживку, – одернула она себя. – Стыдно в твоем возрасте не поумнеть хоть немного».

– Принимаю твои извинения, но, в свою очередь, и ты прости меня, я тороплюсь.

– Я надеялся угостить тебя ленчем, чтобы за столом заключить перемирие.

Он так старался ее очаровать, но зачем? Грейс догадывалась. Чтобы она снизошла к его клиенту и была бы хоть чуть добрее на сытый желудок. Тьфу, какая мерзость! А она еще расчувствовалась!

– Мне некогда. Пока, Колин!

– Но… – Колин не сдавался, но тут Тони Марино тронул его за плечо.

– Привет, – Грейс широко улыбнулась Тони Марино.

Тони, на ее взгляд, выглядел сегодня весьма привлекательно. Его черные лохмы были приглажены и не развевались, как обычно. Вероятно, потому, что он утром попал под дождь, а после причесался. Тонкий свитер и обтягивающие джинсы подчеркивали его рельефную мускулатуру в отличие от адвокатишки Уилкерсона, который болтался в своем официальном костюме, как иссохший орех в скорлупе.