– Положи оружие! Положи оружие! – твердили как заведенные полицейские, ощетинившиеся стволами, направленными на Тони и Домни.

– Черт побери, да мы из полиции! – возмутился Тони. – Мы из-за вас упустим преступника!

Подручный босса уже почти скрылся из поля зрения. Только его тень, то удлиняясь, то укорачиваясь, мелькала меж уличных фонарей. Он бежал так целеустремленно и так нелепо закидывал назад ноги, что пятки чуть не били его по затылку. В мюзик-холле это вполне могло сойти за комический номер.

Понемногу произошла обычная «утряска» происшествия. Двоих тупоголовых подручных взяли под арест, Тони Фулкерсон, естественно, улетучился, как и его телохранитель с автоматом. Осталось только собирать гильзы с места перестрелки.

Один малый из колледжа, стонущий от раны в ляжку, был отправлен в госпиталь, остальных семерых арестовали и рассовали по машинам.

Тесная квартирка, снятая на время Фулкерсоном, была битком набита марихуаной, кокаином и «крэком», так что вещественных доказательств было с лихвой. Но по иронии судьбы именно популярного среди тинейджеров «смака» там не обнаружили.

Позже, когда Тони и Домни уже вернулись в свою машину и тронулись с места, Доминик сбросил маску равнодушия и взглянул на брата.

– Я уже решил, парень, что тебе конец, когда тот подонок разразился очередью из своего гребаного автомата. Как же тебя угораздило упасть в нужный момент?

– Я не упал. Кто-то толкнул меня.

Домни недоверчиво покачал головой.

– Ладно, ладно. Возле тебя никого не было. Я-то видел.

– Я говорю, что кто-то меня толкнул в спину, – стоял на своем Тони. – Причем весьма ощутимо.

– А я говорю, что ни одной задницы не было рядом. Ты был один-одинешенек.

Так они добродушно препирались до самого конца дежурства. А на заднем сиденье, слушая их, заливалась беззвучным смехом крохотная призрачная девочка.

22

О произошедшем событии узнали абсолютно все из первого утреннего выпуска местных новостей. Однако Грейс оставалась в неведении вплоть до момента, когда уже опускалась на жесткое судейское кресло.

Все здание суда бурлило с раннего утра. У каждого входа включили металлоискатели, а помощники шерифа в форме деловито осматривали содержимое сумочек, кейсов и портфелей в случае, если рентгеновский контроль тревожно пищал. К счастью, охранники знали Грейс в лицо и небрежно махнули ей, пропуская в здание суда.

Продолжая свой путь по оживленным коридорам, поднимаясь по забитым битком эскалаторам, в надежде вовремя добраться до своего судейского места, Грейс было некогда даже обменяться парочкой слов с коллегами и знакомыми. Второпях она ограничивалась традиционными приветствиями или просто кивком головы.

Утро для нее и так выдалось ужасным: после всех треволнений она забыла нажать нужную кнопочку на будильнике, и они с дочерью проспали. Словно запоздавшие на старте спринтеры, она и Джессика рванулись с максимальной скоростью делать свои утренние дела, поспешно одеваться, глотать пищу и еще выполнять чуть ли не сотню необходимых мелочей, прежде чем покинуть дом до вечера.

По настоятельному требованию Джессики, они потратили пять минут на безуспешные поиски Годзиллы по темным углам. Привлекательные кусочки яблока в открытой клетке остались нетронутыми. Годзилла предпочел голодать, но не показываться из своего укрытия.

В результате после короткой перепалки Грейс настояла, что Джессика не должна идти пешком до колледжа, как обычно, а она ее подвезет. Дождь, хлынувший совершенно внезапно, только способствовал этому решению. Но им обоим без слов было ясно, что страх поселился в их душах. Грейс теперь никогда не разрешит Джессике ходить по улицам одной. Она уже успела предупредить Линду по телефону, что теперь в обязанности ее входит провожать и встречать Джессику из школы.