– Я понял, что у вас есть какие-то проблемы, – начал было Сандифер.

– Я бы предпочла поговорить с вами не здесь. Может быть, пройдем в кухню. Моя дочь уже достаточно переволновалась сегодня.

– Да, конечно, поговорим там, где вам удобнее.

Когда Сандифер отвернулся, Марино задержал Грейс, коснувшись ее руки. Понизив голос, он сообщил ей:

– Домни примет заявление от Джессики. У него дочь такого же возраста, и он умеет ладить с подростками. Я надеюсь, что у него получится вытянуть из нее что-нибудь полезное для дела. Кстати, мы трактуем случившееся как угрозу вам, вызванную вашим служебным положением. Джессика, как обычная гражданка, не может претендовать на тот уровень охраны, какой положен вам.

– Хорошая идея, – одобрила Грейс.

Итак, он добился того, что она потребовала лишь в запальчивости, не веря сама, что это возможно осуществить. Иметь рядом с собой человека, на которого, оказывается, можно было положиться, – такого подарка судьбы она не ожидала. Чувство это было новым для Грейс. Она привыкла во всем рассчитывать только на себя.

Бросив мимолетный взгляд на Джессику, уже приступившую к беседе с Домни и даже робко улыбнувшуюся в ответ на какие-то его слова, Грейс последовала за Сандифером на кухню, а Марино отправился наверх, по-видимому, чтобы понаблюдать за действиями полицейской бригады.

– Я так понял, что здесь произошло несколько неприятных инцидентов, в том числе и убийство любимого зверька вашей дочери. Мы должны пресечь действия тех, кто вознамерился угрожать в какой-либо форме кому-то из наших судей или членам их семей. Мы собираемся, конечно с вашего позволения, провести тщательное расследование и обеспечить круглосуточную охрану вас и вашей дочери до тех пор, пока злоумышленник не будет пойман. Наши люди будут сопровождать вас обеих, куда бы вы ни пошли, а по ночам в доме будет дежурить полицейский. Детектив Тони Марино, насколько я знаю, с самого начала был в курсе этого дела, и он вызвался добровольно быть этим ночным дежурным. Я полагаю, что вы не возражаете?

Его взгляд в этот момент изучающе скользнул по ее лицу. У Грейс мелькнула мысль – до смешного нелепая, – что губы ее светятся после поцелуев Марино, наподобие неоновой рекламы.

– Никаких возражений, – заявила она твердо.

Сандифер удовлетворенно кивнул.

– Что ж, тогда договорились. Что касается вашей дочери, то, я полагаю, ей не стоит менять распорядок дня и пропускать занятия.

– Я еще не имела времени все это как следует обдумать. И все же, вероятно, я соглашусь с вами.

Он опять кивнул.

– Кто-то будет постоянно находиться поблизости от вашей дочери даже в школе, – продолжал капитан. – Мы постараемся не привлекать к Джессике ненужного внимания и подберем среди наших сотрудников молодых женщин-офицеров.

– Джессика – это самое главное, – кивнула Грейс. – Я хочу, чтобы она была в безопасности. Все произошедшие инциденты связаны с ней. И против нее направлены все эти выходки.

– Так нам и доложил детектив Марино. Не беспокойтесь, мы ее защитим. Мы позаботимся о вас обеих.

– Я ценю ваши усилия, – с благодарностью сказала она.

– Извините меня, судья Харт.

Грейс резко обернулась на голос. Полицейский в форме стоял почти вплотную к ней. Согласно знаку на кармане мундира его звали Джордж Беккер. Он был небольшого роста, дородный, с жесткими черными усиками. Ей сразу же бросилось в глаза, что руки его были облачены в хирургические перчатки и он держал в одной руке пластиковый пакетик с застежкой-»молнией», а в другой – длинные щипчики.

– Если вы не против, ваша честь, то я возьму у вас образцы тканей и выделений.