Кэрли поняла, что больше всего на свете хочет этого, потому что влюблена в него.

Кэрли села на обтянутый конской шкурой диван. Почему она не поняла это сразу или так долго скрывала от себя правду? Да, она влюблена в Рамона с того самого дня, когда он спас ее от Виллегаса, а может, даже раньше. Пожалуй, с того момента, когда впервые после болезни она открыла глаза и увидела, как он молится у ее кровати.

Да, она любит его и, вероятно, поэтому навязала ему этот брак. Странно, но еще несколько дней назад Кэрли не задумывалась об этом, убежденная . в необходимости такого шага и считая его единственным выходом из ситуации. Теперь уже очевидно: не признаваясь себе в этом, она желала Рамона так сильно, что была готова на все, лишь бы заполучить его. Значит, она ничем не лучше Винсента Баннистера. При этой мысли сердце Кэрли сжалось.

Прошло три дня. Сначала ее смущало, что Рамон оставил ее сразу после брачной ночи. Педро, ковбои, все обитатели Лас-Алмас знали об этом. Она убивала время, бродя по дому, потом завела нового друга на конюшне — маленького бело-коричневого Баджито, который сидел на спине Рея дель Сол в день скачек.

Собака спала в одном из денников возле большого белого жеребца. Она была игрива, и Кэрли удалось без труда выманить ее из конюшни. Она бросала небольшую палку, а собака приносила ее назад. Кэрли стала приходить на конюшню каждый день с куском сахара для Рея и остатками ужина для Баджито.

Как-то, играя с собакой, Кэрли услышала разговор ковбоев, стоявших снаружи.

Панчо Фернандес, один из ковбоев с Лас-Алмас, был на ранчо дель Роблес во время fandango. Он слышал, что произошло на конюшне, когда дона Рамона вынудили жениться, и поведал эту историю приятелям, добавив, что вообще-то испанец не хочет жену, поэтому он и оставил ее одну.

Кэрли охватило отчаяние — Фернандес сказал чистую правду.

— Не верю я в это, — возразил другой ковбой. — Да какой нормальный мужчина не захочет ее? К тому же дон Рамон не смотрел так еще ни на одну девушку.

При этих словах в душе Кэрли затеплился лучик надежды. Может, она научится доставлять ему удовольствие, завоюет его любовь? Надежда укреплялась с каждым днем и особенно усилилась, когда вернулись мать и тетка Рамона. Их изумило его отсутствие.

— Ему пришлось уехать по делам, — покраснев, пробормотала Кэрли. — Уверена, он вернется при первой возможности.

Мать Рамона нахмурилась, а тетка приветливо улыбнулась:

— Не беспокойся, nina. Племянник не привык к роли мужа. Он погрызет удила и вскоре вернется.

Добрые слова Терезы преисполнили сердце Кэрли благодарностью, и она часто беседовала с пожилой женщиной. Но мать Рамона держалась отчужденно, почти не замечая невестку. Тереза напоминала Кэрли бабушку, добрую и сильную духом ирландку. Она жила с семьей Мак-Коннелл в шахтерском поселке, и Кэрли души в ней не чаяла.

За несколько дней девушка сблизилась с Терезой, как ни с одной женщиной после смерти матери.

Как-то вечером, когда мать Рамона легла спать, Кэрли подошла к Терезе, которая вышивала, сидя в sala:

— Вы заняты, тетя?

Тереза отложила вышивку:

— Что случилось, nina? Ты беспокоишься за Рамона?

— Да. — Кэрли беспокоилась за него всегда, молилась о том, чтобы он и его люди не отправились на опасное дело. — Но я хотела спросить вас не об этом.

— О чем же?

Кэрли смутилась:

— Насчет первой брачной ночи. Я… мне очень неловко, но я… — Она постаралась собраться с духом. — Видите ли, я не знала, что нужно делать. Рамон вел себя… — Великолепно, изумительно, чудесно. — Но я… кажется, сделала что-то не так, разочаровала его.