— Вы всю-то колбасу не съедайте разом, — обеспокоился Вадим, — а то как в композиторы, так мне отдуваться, а как колбасу трескать, так это они вдвоем. Колбаса хоть докторская?

— Докторская, — поставив блюдце перед Рокси, Илья подошел к столу, — я думаю, надо всем собраться и решить, что и как будем делать.

— Давай хоть кофе попьем, разместимся, — раскинув руки в стороны, Зубарев с наслаждением потянулся, — надеюсь, у нас спальни разные?

— Спальни наверху, — успокоил его Ревенко, — целых три. Так что еще запас останется.

— Мы третью господину следователю под кабинет выделим, — заулыбался Вадим, — чтобы элита сыска могла в уединенной обстановке осуществлять мыслительный процесс. Нам-то операм кабинет зачем? Наша задача бежать и хватать, ну если догоним, конечно. А следователю — ему думать надо, дабы осуществлять руководство следственными действиями.

— Все сказал? — Подняв с пола сумку, Илья направился к лестнице, ведущей на второй этаж. — Поставь тогда чайник, а потом начинай всех обзванивать. Думаю, посидим минут пятнадцать, познакомимся, да и план действий накидаем. С чайником не тяни, пока они к нам добираться будут, успеем кофе попить.

— Уже бегу, — шутливо козырнул ему Зубарев и запоздало полюбопытствовал: — А ты это куда собрался?

— Пойду кабинет себе выберу, — деревянные ступени пронзительно поскрипывали под стодвадцатикилограммовым телом, — ну и спальню.

— Видишь разницу между следователем и оперативником? Один апартаменты обживает, другой шуршит по хозяйству. И так всегда! — Притворно вздохнув, Вадим взглянул на Ревенко, все еще стоявшего посреди комнаты: — Ну что, Евген, ты пока свободен. Если какой вопрос выплывет, я тебе наберу. Договорились?

— Договорились!

Капитан и майор уже обменялись крепкими рукопожатиями, когда Ревенко спохватился:

— Чуть не забыл. У вас кровати не застелены. Ближе к вечеру Мама Люба придет, чистое белье принесет.

— Чья мама? — переспросил оперативник.

— Общая, — губы капитана растянулись в ироничной усмешке, — познакомитесь, вам понравится.

— Люба, Люба, Люба, Любаша, — напевал себе под нос Зубарев, наполняя чайник водой из-под крана. — Или там Дуняша была? Ладно, придет, разберемся, чего там за мамулька такая.

Приехавшим из района оперативникам потребовалось двадцать минут после звонка Зубарева, чтобы оказаться в гостиной, которая временно превратилась в комнату совещаний выездной следственно-оперативной группы. Местный участковый, невзрачный, почти полностью лысый мужчина, некоторую импозантность которому добавляли пышные, с заметной проседью на концах усы, прибыл на несколько минут раньше, и потому к моменту появления в доме двух мужчин, одетых в почти одинаковые черные пуховики, чинно восседал за столом, потягивая горячий чай, гостеприимно предложенный ему Луниным.

Оперативники, на взгляд Ильи, были молоды. Слишком молоды для того, чтобы иметь хоть сколько-то ощутимый опыт практической работы. Судя по всему, в районном управлении внутренних дел отнюдь не горели желанием посылать в Нерыбь сотрудников, представляющих, по мнению руководства, хоть какую-то ценность, тем более что сроки командировки были совершенно туманны, а потому пожертвовали теми, от кого и так не было особой пользы. Данное обстоятельство Илью не только не особенно удивило, поскольку ничего другого ожидать и не стоило, но и не очень огорчило. Ему вполне было достаточно Зубарева, в спорах с которым, порой, к удивлению обоих спорящих, появлялась какая-нибудь неожиданная версия, в итоге оказывающаяся той самой единственной правильной тропой, по которой следствию и стоило двигаться.