Ну правильно, «деньги» – от татарского «денга», это еще через пару сотен лет только…

– Златники ромейские.

– А… Ну да, так и есть – тогда и появились.

– А сходи-ка ты… Хотя нет… Ступай пока. Благодарю за службу.

Михайла хотел было отправить секретаря на пристань, в гостевой дом, к надсмотрщику по торговым делам – тиуну Василию, составить список всех купцов, кто торговал в то время – в конце января. Хотел, да расхотел – слишком уж много народу получалось. Это ж не только самих купцов, это ж всех надо – от приказчиков до самого последнего возницы.

Не-ет, так посланца не вычислить. От вдовицы надо плясать, от вдовицы!

* * *

Обо всем подумал Михайла, а вот о собственной безопасности как-то забыл.

А не следовало бы забывать!

Вечером он собрался было навестить Юльку. Велев оседлать коня, выехал со двора крепостицы. Гнедой жеребец, заржав, застучал копытами по дубовым плашкам, по толстым доскам моста.

Стража только успевала отдавать честь:

– Здрав будь, господин сотник!

– Здрав будь!

– Здрав будь…

– И вам доброй службы, парни!

Миновав мост, Миша повернул налево – там, по неширокой санной дорожке, на окраину, к дому целительницы Настены как раз по пути было.

Подмораживало. Легонько так, хорошо – аж дышать приятно! Скрипел под копытами снег. В синем сумеречном небе одна за другой вспыхивали звезды. Над центральной площадью Ратного, над колокольней, медным сверкающим тазом повисла луна. Не совсем уже кругла – немножко погрызена слева, что означало – февраль-месяц повернул на излом, к весне ближе.

Февраль… Он же – сечень, межень, снежень… Еще лютым звали – из-за метелей и морозов. Правда, в этом году особых морозов не было. Да и снега за зиму намело – аккурат в самую меру. Для озимых хорошо, да и вообще – для землицы. Ну и тепло – даже сейчас, градусов семь-восемь, вряд ли ниже. Так что правы еще и те, что февраль бокогреем звали. Да, подтаивало уж солнце ледок, еще месяц – и страшно станет на санный путь выйти. Тогда уж все – никаких дел, никакой торговли. Распутица, ледоход, никаких дорог – одна грязища! Жди, когда просохнет, когда лед сойдет…

Господи… А ведь скоро и Масленица – весна! У язычников – новый год начинается. Да что там язычники – местные тоже года с первого марта меряют. Двоеверы!

Да и Масленицу не в честь святого Власия празднуют – Велеса-бога славят! Это в церкви придумали – Велеса на Власия заменить… А ведь пройдет такая подмена – пусть и не просто. Время только надобно… Через пять сотен лет про древнее божество и не вспомнит никто. А сейчас еще помнили, еще приносили по урочищам кровавые жертвы. Кто – петуха, кто курицу… а кто и жеребенка… или даже – людей, бывало. Нинея, ведунья – как раз Велесова жрица… И Красава, правнучка ее… Вот ведь тоже замуж никак не выйдет! Сколько ей? Тринадцать? Да вроде бы как… Пора, пора! Да и вообще – скорей бы! Жениха найдет – может, на Михайлу не так пялиться будет. А то ка-ак иногда взглянет… Глазенки блестящие, шалые… Пубертатный период, что уж там говорить – гормоны играют, не остановишь. У Миши тоже играют, но чуть поспокойней, не так… Ах, Юлька-Юлька… И что ж так сердце-то привязалось именно к тебе? Душа по ночам стонет – аж скулы сведет! До осени решили обождать… Да неясно еще, какой ответ будет! Да уж, угораздило же влюбиться в лекарку… Но все же лучше, чем в Красаву… юную Велесову жрицу.

Что-то просвистело совсем рядом, над левым ухом.