Кто вообще додумался скрупулёзно записать эту ахинею, дал поставить подпись опрашиваемому, а потом со спокойной душой подкрепил к делу? Покажите этого человека!

Почерк Пепла, с одной стороны, был легко узнаваем. Вот только этот тип никогда не повторялся. Акции, о которых было известно жандармерии и полиции, все, как одна, отличались дерзостью, граничащей с бесшабашностью. Но Полозов чётко понимал, что это только благодаря безукоризненному расчёту и планированию.

А иначе и быть не могло, поскольку как можно объяснить, что за два года Пепел не оставил ни единой зацепки, которая могла пролить свет на его личность или пол? Ни одной зацепки, кроме этого бреда, который сейчас пылилась в папке!

Если бы Пепел был хоть немного тщеславен, то это бы значительно упростило дело, как в случае с питерским душегубом, который каждую убитую жертву одаривал засохшей веточкой полыни.

Пепел же не оставлял никаких знаков или посланий, практически все свои операции обставляя, как нелепую случайность или несчастный случай. А случайность — это то, от чего не убежать даже самым известным и богатым людям.

Вот, например, уважаемые светлореченские купцы, бывшие давними деловыми партнёрами, которые умудрились утонуть в отхожем месте для челяди среди бела дня.

Понятно, что в здравом уме в это никто не поверит, вот только ни свидетелей, ни следов насильственной смерти, ни наличия в организме дурманящих сознание препаратов. Ничего, кроме показаний слуг, которые их видели, незадолго до этого, и слухов, начавших гулять по Светлореченску. Но слухи к делу не пришьёшь.

Полиция бы и рада откреститься от этого дела, тем более тщательная проверка родственников усопших, которые сами просили не разглашать все подробности смерти уважаемых людей, показали, что ни один из них не мог быть причастен к этому инциденту. У всех было алиби.

А исчезновение служащего городской канцелярии, который внезапно исчез, перед тем, как его захотели арестовать и допросить, поскольку выяснилось, что он, якобы, сотрудничал с криминалом, снабжая их сведениями?

Это можно было бы списать на трусость подозреваемого, который решил уйти от ответственности, но всё дело в том, что он умудрился исчезнуть из закрытой камеры-одиночки, куда его поместили. Просто пропал, при этом не оставив никаких следов, кроме спешно нацарапанной записки: «Простите, но мои тяжкие грехи не дают спокойно жить».

И всё! Ни ниточки ни пятнышка какого, ни зацепочки.

Даже следящий конструкт, который дежурный маг прицепил к пряжке задержанного, указывал на то, что задержанный находится в своей камере.

Его потом нашли, конечно. По наводке горожан, которые пожаловались на беззаботно дрейфующий по городскому каналу труп.

А вот вскрытие показало, что он банально утопился.

— Раскаялся, исчез чудесным образом из подвалов полицейского управления, прошёл два поста охраны, вскрыл железную дверь, которая запиралась только снаружи, и потом только с чистым сердцем взял и утопился, — хмыкнул Полозов. — Совестливый какой.

И таких баек и догадок, даже не оформленных в косвенные улики, набралась целая папка. Материала много, а информация отсутствует.

Вот и эти недавние происшествия, а Полозов был уверен в этом, были тоже из одного мешка с неприятностями. Проклятая Вторая Базарка. Натуральный гнойник на теле Светлореченска.

Взять хотя бы недавнее убийство городового посреди бела дня в центре города.