«Знал бы ты сколько „сражался“ за нее я», — подумал Полозов, но вслух, естественно, не стал ничего говорить.

— Ну зачем сразу деньги? — раздражённо поморщился Полозов. — Услуга, какие-то привилегии, что-то ценное, наконец….Что готов поставить на свою победу? В общем так… Думай, решай, потом мне скажешь.

Развернувшись, Петя с досадой увидел идущего в их сторону преподавателя прикладной артефакторики.

— Полозов? — холодно процедила Бестужева. — А ты что здесь забыл? Я, как и обещала, зачёт тебе поставила. От моих лекций на этот год ты официально освобожден. Так что, видеть тебя в моей аудитории у меня нет ни малейшего желания.

— Доброе утро, Анна Сергеевна, — вежливо поприветствовал её Петя. — Не нужно так нервничать, я уже ухожу. Хорошего вам дня.

Взглянув на задумчивого Громова, Петя неожиданно подмигнул ему, чем вызвал только его страдальческую гримасу.

Эти полтора часа, пока будет идти лекция Бестужевой, были в полном его распоряжении, и куда их деть, Петя совершенно не представлял. В «Орхидею» было ехать ещё рано, поскольку, как догадывался парень, казино в такую рань ещё даже не будет открыто.

А уж найти там Афанасия, в это время, было задачей ещё более затруднительной. Вряд ли этот парень проживет в самой «Орхидее».

Раскладывать по полочкам информацию, от которой голова Полозова была готова вот-вот взорваться, парень решил в помещении столовой колледжа, где за стаканом чая, с каким-нибудь круассаном или булочкой, гораздо приятнее и легче думается. Нужно было понять, как жить дальше.

Направившись в столовую, которая всегда работала с раннего утра, Петя был неприятно поражён количеством решавшихся переждать первую лекцию здесь. Он-то справедливо считал, что окажется здесь в полном одиночестве.

Взяв с раздачи сразу два стакана с чаем, Полозов не забыл прихватить на поднос несколько булочек, от которой ещё шёл запах сладкого теста с изюмом и карамели.

Прошествовав за самый дальний столик возле широкого окна, Петя уселся к нему спиной.

Пока он разделывался со вторым завтраком, меланхолично двигая челюстями, в голове неминуемо всплыл вчерашний разговор с Туманом. Где старик откопал данную информацию, Петя не знал. И на этот вопрос Туман ему так и не ответил.

Сейчас на одной стороне весов совести Полозова было полное и безоговорочное доверие Туману, который до этого момента никогда и не в чём его не обманывал, а вот на другой чаше — закономерно возникающие сомнения, поскольку информация, кроме слов Тумана, ничем не подтверждалась.

Когда Петра отправляли из столицы в Светлореченск, парень, естественно, не мог знать полной картины того, что происходило в высшей аристократической лиге. Ну никак не может знать ребёнок того, в чём даже умудрённые взрослые не до конца разбираются.

— Я ничего не хочу утверждать, но информацию к размышлению я тебе дам, чтобы ты сам думал, — глухо произнёс тогда Туман. — Твоя мама, в последние месяцы жизни, проходила лечение в одной из столичных клиник «Эскулапъ». Можешь спросить любого в империи, какой род считается лучшими лекарями империи.

— И какой же? — нахмурился Пётр.

— Скаржинские, — коротко ответил старик.

Скаржинские.

Род, имевший польские корни, был довольно известен в Светлореченске, но вот то, что Скаржинские владели сетью столичных клиник, стало для парня открытием. И неудивительно, так как до сих пор в зоне интересов парня лежало то, что находилось в пределах Светлореченска и его ближайших окраин.

«Отравители», «целители», «алхимики»… Какими только прозвищами их не наделяли.