— Спит. Теперь надо вставить ей в пасть соломинку и замотать чем-нибудь морду. Да хоть бы твоим плащом — оторвать от него несколько полос. Все равно придётся выкинуть — смотри, как она его ядом измарала.

— Гадина какая! Такой хороший плащ был… — пробормотал Мгал, чувствуя, что руки у него трясутся, а безрукавка взмокла от пота.

— Дивные города?.. — повторил Хог задумчиво. — Трудно сказать, кто первый придумал это название. Мы, южане, называем наши города, как людей, — по именам: Уртак, Эостр, Ханух, Кундалаг, Исфатея, но никому и в голову не придет говорить о них «дивные». Ты и сам с этим согласишься, увидев наш родной Уртак. Хотя на того, кто никогда прежде не видел городов, наверное, даже этот может произвести впечатление. Особенно дворец и кварталы хадасов и унгиров.

— Так у нас называют знатных людей и богатых купцов, — пояснил начальник караванной охраны, заметив недоумение Мгала. — А в основном — пыль, грязь, нищета… Крепостные стены и те развалились, одно слово — захудалый городок на границе Дикого края.

— Ладно тебе, Хог, прибедняться. Город как город, не хуже других. На юге, может, оно и покрасивше, побогаче живут, зато законами всякими задушены, вечно грызутся между собой, вечно воюют, землю поделить не могут, — подал голос один из караванщиков.

— Верно говоришь, и я про то. В общем-то, что Уртак, что Исфатея — разницы большой нет.

— Странно. Я слышал рассказы о людных портовых городах, в которых воды не видно из-за теснящихся в гавани кораблей. О городах-оазисах, на чьи шумные, веселые и богатые базары стекаются из пустынь и степей бесчисленные купеческие караваны, везущие диковинные товары на тонгах, лошадях, дромадерах и двугорбых верблюдах. О городах, где днем и ночью не смолкает грохот молотов о наковальни, где ткут легкие, как паутина, и теплые, как мех зверей, ткани. О прекрасных, городах-дворцах, сплошь покрытых вечно цветущими садами, и городах-крепостях более неприступных, чем Меловые утесы и Облачные горы…— Мгал говорил медленно, припоминая рассказы, услышанные им некогда от старика чужестранца на крохотном островке посреди Гнилого озера.

Молча внимали его словам сидевшие у костра воины и караванщики, и Хогу на мгновение показалось, что этот чудной северянин видит сказочные города, о которых говорит, в пляшущих языках пламени.

— Чушь! — Начальник караванной охраны тряхнул головой, прогоняя наваждение. — Нету таких городов. Может, когда-то они и существовали; диковинные развалины дворцов, замков и строений, вовсе уж ни на что не похожих, не редкость в нашем крае. Но именно развалины, засыпанные песками, затянутые болотами, пожранные джунглями. Кто из нас не слыхал о могущественных государствах прошлого — Мондараге, Юше, Уберту, — об ушедшей на дно Великого Внешнего моря Земле Колдунов? Но все это когда было!

— Было… — эхом отозвался Мгал.

Так и рассказывал ему Менгер о былом величии и упадке их мира. Старику не было нужды врать, он много странствовал и многое повидал на своем веку. Он не мог ошибаться, и все же в глубине души Мгала жила надежда, что где-то осколки прежнего великолепия ещё уцелели и ему удастся приобщиться к тайному знанию и мудрости древних, собственными глазами увидеть Дивные города юга, созданные гением народа Чики.

— Все это было, но почему превратились в прах некогда грозные державы, почему Дивные города стоят в руинах? — задал Мгал давно мучивший его вопрос, ответить на который не смог или не пожелал Менгер.

— На то была воля Отца Небесного, — нехотя промолвил Хог. — Говорят, все началось с того, что колдуны запада раскрыли сокровенные тайны Владыки Жизни и тот в гневе своем низринул их земли на дно Великого Внешнего моря.