— Назад дороги нет! Вы перетопчете друг друга и погубите караван! Остановитесь! Остановитесь, трусливые выродки, вам говорят!

Однако призывы их мало кто слышал. Бросая телеги и повозки, караванщики, успевшие выйти на берег, бежали обратно к топи. Между ними, усиливая смятение, сновали верховые воины, тщетно пытавшиеся сдержать обезумевших от ужаса тонгов. Лишь немногим седокам это удалось, менее ловкие спрыгивали, скатывались с седел, были и такие, которых вышедшие из повиновения животные сбрасывали наземь или затаскивали в слепом порыве ужаса в топь.

Люди, оставшиеся на бревенчатой дороге и поначалу оцепеневшие от неожиданности, начали бестолково суетиться, всячески мешая друг другу. Одни нахлестывали тонгов, надеясь добраться до берега и спастись бегством. Другие пробирались в хвост каравана, двое или трое упавших в топь, захлебываясь, молили своих товарищей о помощи. Кто-то, пытаясь развернуть телегу с бревнами, перегородил ею и без того узкую дорогу через болото, что ещё больше усилило неразбериху. К ржанию тонгов и проклятиям насмерть перепуганных людей добавился треск ломавшихся повозок, и надо всем этим воем, визгом, скрипом и хрустом царил невыносимо жуткий рев невидимого большинству караванщиков — и оттого казавшегося ещё более ужасным — зверя.

— Эта тварь будет, пожалуй, покрупнее Иси, — пробормотал Мгал, крепко сжимая древко копья.

Рев напавшего на караван глега не встревожил и не напугал северянина — предпочитая явные опасности тайным, он, напротив, испытал даже нечто вроде облегчения. Чувство это передалось его товарищам и помогло им не поддаться отчаянию, охватившему караванщиков.

— Определенно крупнее, — повторил Мгал, чутко прислушиваясь к звукам происходящего где-то за холмом побоища и не сводя прищуренных глаз с мечущихся по берегу фигурок. — И все же лучше нам выбираться на твердую землю, чем топать обратно по этому проклятому болоту.

— Иди вперед, мы от тебя не отстанем, — сказал Эмрик Мгалу и, обернувшись к Гилю, не то в шутку, не то всерьез спросил: — Сумеешь отвести глегу глаза? На тебя вся надежда.

Сталкиваясь с бегущими людьми, уворачиваясь от копыт встающих на дыбы тонгов, пролезая под высокими повозками, перелезая через телеги, Мгал и его товарищи не заметили, как достигли твердого берега. Оглушительный рев на некоторое время затих, и им казалось, что глег ещё довольно далеко, когда Гуг, первым взбежавший на холм, внезапно остановился, попятился и придушенно вскрикнул:

— Смотрите, глег! Глег-щитоносец…

Мгал, а за ним и Эмрик с Гилем застыли рядом с чернокожим воином, пораженные открывшимся перед ними зрелищем. Десятка полтора высоких тяжелых повозок были опрокинуты, раздавлены и разбросаны по склону холма, а сам глег — чудовищный то ли зверь, то ли ящер в три человеческих роста высотой — тяжело топтался среди них, довершая разгром головной части каравана, выискивая людей и тонгов. Страшно было смотреть, как под ударами его когтистых лап и хвоста, похожего на исполинскую булаву, утыканную костяными шипами, рассыпаются обломки повозок, сминаются, словно берестяные туески, бронзовые котлы, которые южанам не удалось продать в землях барра, разлетаются в разные стороны мешки, сундуки, короба и тюки, устилая землю своим содержимым: мукой, брусками соли, медными слитками, вяленым мясом, штуками драгоценного сукна, связками кож и мехов.

— Много я слышал о чудищах юга, но такого даже представить себе не мог, — проговорил Эмрик, глядя на резвящегося глега с выражением благоговейного ужаса на лице.

Мгал покачал головой и опустился на землю, сделав товарищам знак последовать его примеру и не привлекать внимание грозной твари.

Глег-щитоносец — одно из самых крупных существ, обитавших когда-либо на суше, — был похож одновременно на крепостную башню и на увеличенную в сотню раз ящерицу.