В знак согласия Сергей Эдуардович почтительно кивнул. «Давай-давай, пой, светик, не стыдись…»

— Да, но вы упомянули каких-то кошек?

— Совершенно верно, дело гражданки Блендеевой. Как вы знаете, мне пришлось вынужденно провести несколько дней в вашем, извините, кабинете, и, похоже, я оставил у вас на столе свою папку.

— Наверное, вот эту? — поинтересовался Шверберг, брезгливо прикоснувшись к белой картонной папке с разлохматившимися тесемочками.

— Точно так, слава богу, нашлась, — слегка переигрывая, «растрогался» Габузов. — Позволите?

— Да-да, конечно, забирайте. У вас ко мне пока все? Дело в том, что мне нужно срочно написать одно заключение… Тоже, знаете ли, шеф лютует.

— Понимаю, а потому не смею больше вас задерживать.

Сергей Эдуардович подмахнул со стола свою папку и, кивнув, с тихим достоинством удалился. «Ладно, господин лучший друг Интерпола, — злорадно подумал Габузов, прикрывая за собой дверь с понтовой табличкой, — это мы еще поглядим, чьи в лесу шишки».

Он дошел до своего кабинета, не открывая, швырнул блендеевскую папку в стол, переобулся, сменив легкомысленные «рабочие» тапочки на уличные полуботинки, и двинулся на выход. Туда, где «только солнце, только небо и река».

— Я на обед, если спросят — буду через час, — на ходу бросил он Ларисе, которой, судя по ее равнодушной реакции, в общем-то было наплевать на то, сколь долго продлится габузовская трапеза. Ну да и Сергей Эдуардович в данном случае лукавил. Обедать ему совершенно не хотелось, да и, признаться, не на что было фуршетить — «финансы имут нюансы». Просто по сложившейся многолетней традиции на свежем воздухе ему думалось и мыслилось на порядок продуктивнее.

А подумать было о чем, поскольку судьба в кои-то веки повернулась к Габузову не привычной филейной частью, а чуть вполоборота. Теперь очень важно было решить, как грамотно этим обстоятельством распорядиться. Э-эх, были бы сейчас на руках у Сергея Эдуардовича прокурорские корочки, организовал бы он тогда господину Швербергу допрос с пристрастием. Да еще и в казенном доме! М-да… Теоретически в нынешней ситуации можно было попросить о подобной услуге Толяна, да очень уж не любил Габузов становиться кому-либо обязанным. Да и тема слишком уж деликатная — при таких раскладах можно с одинаковым успехом как нагреться, так и погореть.

Физическое воздействие на клиента Сергей Эдуардович отмел сразу. Коли и в былые прокурорские годы это был, что называется, не его метод, так чего уж там говорить «за теперь». Но и для «припереть фактами» доказательной базы Габузову явно не хватало. Собственно, в данный момент ему и требовалось оперативно изобрести эдакое «нечто», дабы эту самую доказуху подсобрать. Вариант вторичного проникновения в компьютерные закрома Шверберга Габузов, в принципе, допускал. Но, по большому счету, куда больше его интересовала информация другого рода: Сергею Эдуардовичу до зарезу требовался документально подтвержденный, желательно озвученный из первых уст, протокол о намерениях.

В кармане габузовского пиджака натужно пропел мобильник, высветив на своем дисплейчике слово «Карина».

— Сережка! — как всегда шумным водопадом ворвалась подруга в его барабанную перепонку. — Беру свои слова обратно! Твой агент оказался на высоте.

— Кто оказался?

— Ну, агент, источник, как там они у вас еще обзываются? Только что мне позвонила Сумка. Представляешь, она и правда сейчас на Кипре! Зараза такая!

— То есть на самом деле ни в какую Швецию она не ездила? — уточнил Габузов, втайне гордясь тем, как грамотно распознал конспиративный маневр госпожи Головиной.