– Я предлагаю тебе пожить в Стоун-Хаусе, – сказал Морган, не сводя с Минни дружеского взгляда. – Хватит тебе заниматься этим грязным делом, старушка. Одна моя добрая знакомая позаботится о тебе. Ее зовут миссис Кромвель. А ей может потребоваться твоя помощь в работе с молоденькими девушками.

Минни вмиг ощетинилась:

– Не нужен мне никто! Тоже мне, благотворители какие нашлись! Никогда ни у кого ничего не просила, зарабатывала себе на хлеб собственным горбом. Зачем мне ждать помощи от таких, как вы, мистер Морган?

– Затем, что я знаю о твоем горе. – Морган произнес эти слова настолько тихо, что Реджи с трудом их расслышал.

– Ну и что вам такого известно? – вскинулась на него Минни.

– Я знаю о том, что у тебя умерла дочь. Знаю, что один из клиентов на прошлой неделе забил твою Лолли насмерть. Клиент, которого нашла для нее ты. А ведь ей было всего шестнадцать лет. Слишком юная, чтобы вести ту жизнь, какую она вела, Минни. И слишком юная, чтобы умереть.

Губы Минни задрожали, выражение угрюмой воинственности уступило место полнейшему отчаянию. Минни уронила голову на руки, и все ее тело начало сотрясаться от горестных рыданий.

– Надо было мне самой прибить ее сразу же, как только она родилась! Пусть бы я сама расшибла ей тогда голову этой его тростью, чтобы не рвалось так сейчас мое сердце из груди! Ох, Лолли! Сладкая моя Лолли!

Карета подкатила к бывшему фабричному зданию, над главным входом которого теперь красовалась вывеска, извещающая, что это и есть знаменитый на весь Лондон Стоун-Хаус.

– Проводите Минни внутрь, будьте так любезны, Реджи. И передайте ее на попечение миссис Кромвель, которая знает, что надо делать, и позаботится о ней.

Реджи соскочил с подножки и участливо протянул руку, помогая старой шлюхе выйти из кареты и обнаружив при этом редкое умение и сочувствие, наличия которых он и не предполагал в себе.

Позже, уже совсем ночью, Реджи отправился к себе домой со странным чувством удовлетворения. Он смог оказаться кому-то полезным, и это было необыкновенно приятно. И еще он заключил, что мистер Морган обладает исключительно редкими душевными качествами и, вне всякого сомнения, является настоящим благородным джентльменом. Пройдет совсем немного времени, и Реджи поймет, как сильно он заблуждался.

Морган оглядел себя и, хотя все было безупречно, оправил свой костюм. Он вышел из экипажа, тронул поля высокой шляпы, поблагодарив кучера за поездку, и карета тут же двинулась по направлению к служебным постройкам. Морган посмотрел по сторонам, бросил взгляд вдоль широкой, вымощенной камнем подъездной аллеи и подошел к неприметной дверце, которую открыл своими ключами. Три пролета по узкой темной лестнице – и он поднялся к еще одной двери. На этот раз ему потребовалось всего лишь постучать.

– Мистер Морган, – раздался мягкий женский голос, – это вы?

– Да.

Дверь, скрипнув, распахнулась, и Морган невольно прикрыл глаза, оказавшись в залитой ярким светом газовых светильников превосходно оборудованной всем необходимым – и костюмами, и гримом – комнате.

– Проходите, проходите, – проговорила Колетт с теплой улыбкой. На ее лице отразилось явное облегчение. Шестидесятилетняя служанка взмахом руки поторопила мистера Моргана. Вид у нее был усталый.

– Мне, конечно же, не следует заставлять тебя ждать так долго в такие ночи, как эта, милая Колетт.

– Да я бы все равно глаз не сомкнула. Я же не могу места себе найти до тех пор, пока не увижу вас в целости и сохранности после всех этих ваших ночных вылазок.

Морган снял пальто и протянул его сгорбившейся служанке.

– Ты все еще хмуришься? Но все волнения позади.