– Мне очень жаль, – сказал Боумонт, обращаясь к Лидии.

– Не стоит, дорогой. Я даже рада за тебя. – Это и в самом деле было так. Лидии хотелось, чтобы ее муж смог испытать удовлетворение от того, что оставил на этой земле потомков. Однако ей требовалось время осмыслить услышанное. Невероятные истории о похождениях мужа неизменно вызывали у нее изумление, если не потрясение. И происходило это потому, что ее собственные отношения с мужем за те пять лет, что они были женаты, так и оставались исключительно и только платоническими. – Ты всегда переживал, что у тебя нет наследников. Почему бы тебе не признать Софи своей дочерью официально?

– Это очень великодушно с вашей стороны, леди Боумонт, – с явным облегчением произнесла Луиза.

– Он может признать Софи лишь в том случае, если нам удастся ее отыскать, – резонно заметил Тодд. Он стоял возле горящего очага и задумчиво барабанил пальцами по каминной полке. – А сделать это будет крайне нелегко. К тому же мисс Кэнфилд заявила всем, будто бы Софи – сирота.

Лидия бросила на актрису полный нескрываемого осуждения взгляд.

– Я не хотела, чтобы жизнь моей Софи отравляло клеймо незаконнорожденности. И еще… – Мисс Кэнфилд вздохнула и, словно бы защищаясь, с некоторым вызовом взглянула на леди Боумонт. – Мне надо было думать о своей карьере. Вы даже не представляете, насколько тяжело актрисе удерживать интерес поклонников к собственной персоне. Софи знала, что она моя дочь, но я велела ей говорить всем, что она осиротела еще в детстве, Я обращалась с ней как с любимой племянницей. Она всегда во всем мне помогала. В театре все без нее как без рук. Я откладываю деньги с тем, чтобы в один прекрасный день мы открыли с ней собственный мюзик-холл. Я мечтаю, что она будет там всем заправлять. Вы даже не представляете, насколько она способная девушка. – В драматические нотки хорошо поставленного голоса Луизы вкралась неприкрытая материнская гордость.

– Она знала, что Бо ее отец? – спросила Лидия. Луиза отрицательно покачала головой. И опустила глаза.

– Софи очень тонкая и чувствительная девушка. Она считает, что ее отец – кто-то из моих многочисленных поклонников-аристократов. Однако ничего конкретного говорить ей я не стала. Юные девушки вроде нее любят фантазировать на сей счет, а я совсем не хотела разочаровывать ее. – Луиза взглянула на Бо, который во время ее рассказа хранил молчание. – Я очень боялась, что Бо, хотя мне более бы пристало говорить «его сиятельство», либо не пожелает признать мою малышку, либо заберет ее у меня. – Луиза снова обратила взгляд на Лидию. – Софи знала, что я не хочу с ней расставаться. И всегда знала, что я очень люблю ее.

– Слава Богу, что это так, – с легким вздохом произнесла Лидия. – Что ж, в таком случае поиски следует начать немедленно. Но только с чего мы начнем?

Тодд одарил ее ободряющей улыбкой.

– Мне кажется, я знаю. Доводилось ли вам слышать о великом лорде Загадке?

Глаза Клары вспыхнули.

– Ты полагаешь, он согласится помочь нам?

– Думаю, это вполне возможно.

– Лорд Загадка? – В голосе Лидии прозвучала тревога. – Уж не тот ли это…

– Да, это лорд Монтгомери, – кивнул Тодд, когда Лидия повернулась к нему, побледневшая от внезапно подступившей дурноты. Он же, не замечая этого, спросил: – Вы знакомы с ним?

Лидия с трудом сглотнула вставший в горле комок и, собрав силы, произнесла:

– Нет. Такого удовольствия я еще не имела.

Слова Тодда потревожили в душе Лидии старую рану, которая, как оказалось, так и не зажила.