|
— А как тебе его берет? — А что с беретом? — Как это что? Он лиловый у него! — И что? — Да «лиловых беретов» Легиона уже полтора года в Европе нету! Все они в Джибути сидят, негритянок за филейные части щупают! — А откуда вы такие подробности знаете, Константин Алексеевич? — спросил удивленный Тигрёнок. — Он на Речном Кордоне с лягушатниками пуд соли съел, когда военсталкером работал, — ответил за Костю я. И, не удержавшись, добавил: — И два пуда лягушек, кстати. Гайка тоже не осталась в стороне от дискуссии. — Да что береты! — вспылила она. — Вы мне лучше скажите, какого ляда они вообще посреди бетонки остановились?! Ведь не для того же, чтобы с нами поговорить! Мы ушли. А они, между прочим, остались. Зачем? с какой целью? — Мало ли зачем? Привал обычный, — отмахнулся я. — Ничего себе местечко для привала! — фыркнула Гайка. — Слева скопище гравиконцентратов размером с футбольное поле. Справа — птичья карусель. Размером с карусель. — Не придирайся, сестрена, — рассудительно прогугнил Тополь. — Тут выбирать особо не из чего. — Сколько раз я тебя просила не называть меня «сестреной»! — Гайка состроила недовольную гримаску. Не знаю, до чего бы мы договорились, но пришла пора сходить с бетонки. Я попросил коллектив заткнуться и утроить бдительность. Поминутно сверяясь с картой и заставляя Тополя обстреливать болтиками каждую подозрительную кочку, я за полчаса провел группу через закраины редколесья. Мы перевалили через невысокий бугор и наконец-то вышли на собственно Сухой Луг. На краю которого нас встретила желтая жестяная табличка: СТОЙ! ЗОНА СПЛОШНОГО ЗАРАЖЕНИЯ 400 рентген/час — Мать моя женщина! — вскричал впечатлительный Тополь. — Ты куда нас привел, изверг? Или у тебя здесь где-то четыре экзоскелета прикопаны? — Ага. И восемь пар свинцовых трусов. — А почему восемь? — робко спросил Тигрёнок. — Потому что по два на брата, — брякнул я, и мы с Тополем смачно заржали. — И все-таки, — лицо у Тигрёнка было бледным, как мел, — четыреста рентген — это очень большая доза. Смертельная почти! — Во-первых, «почти» не считается. А во-вторых, нету здесь четырех сотен рентген-час и никогда не было! Ты кому больше веришь — табличке или моим приборам? — Приборам, конечно. — Вот и я тоже. Поэтому не поддавайся панике. Здесь надо сказать пару слов о тамошнем ландшафте или даже не знаю, как это безобразие назвать. Тут и там — рощицы мутировавшей крапивы в два человеческих роста. И абсолютно сухой притом. Будто кто специально эти рощицы исполинским феном высушил. Почти все районы произрастания крапивы были на карте помечены как «горячие пятна». |
