|
Мы спустились вниз и оказались на земле в некотором отдалении от кормовой части «Руслана». Оттуда нас провели вперед вдоль корпуса самолета и пригласили в невзрачный бокс, расположившийся под законцовкой левого крыла. В боксе нас очень старательно обыскали два хмурых и тощих молодца из службы безопасности «каперов». На их нарукавных повязках так и было написано: «Служба внутренней безопасности». Всё чин чинарём, порядок полный, я такого позитивного фашизма даже у «долговцев» не видел! Претензий к нам особых у службы безопасности не было и быть не могло. Мы идеально выдержали правила неписаного кодекса поведения в окрестностях любой клановой базы: с оружием в руках не ходили, тайными мессагами с ПДА не сыпали, радиомаячками не светили. Более того, всё серьезное оружие, которое при нас имелось, мы, как я уже говорил, держали в рюкзаках. Причем в незаряженном, а местами и частично разобранном виде. Кстати, то обстоятельство, что мы не размахивали стволами, очень нам помогло уже при встрече с колонной французской техники и странным лейтенантом Кайрисом. Ибо, как легко догадаться, мы были действительно похожи на ученых. А вот если бы Гайка повесила свои «моссберги» в наспинные чехлы-кобуры, а я перся бы по Зоне, сжимая в граблях свой культовый, затюнингованный по самое не могу АК-47… В общем, по нормам «каперов» мы попадали в категорию хороших ребят. А стало быть, те же самые нормы — насколько я помнил их по предыдущему визиту — разрешали хорошим ребятам перемещаться по базе, оставив при себе и свои рюкзаки (пусть даже набитые оружием!), и контейнеры для артефактов. Запрещалось, разумеется, открывать и первое, и второе без разрешения. А так — ходи, если не лень. Скажете, «каперы» с ума сошли? Надо им было ввести драконовские порядочки, как у темных сталкеров? Отбирать у всех всё, запирать в комнате под охраной и возвращать только на выходе из базы? Может, и надо было. Но, если честно, смысла не вижу. Тем более что для плохих ребят у «каперов» и без того имелись очень-очень серьезные нормативы безопасности. В то же время, поскольку мы напросились в гости к Шиве, нас все-таки подвергли крайне тщательному обыску. Но, как я и думал, горы оружия в наших рюкзаках «каперов» не особо заботили. Они искали всякие нательные игрушки: микрофоны, маячки и тому подобную разведывательную электронику. Ничего подобного у нас не было. А ПДА всех нас попросили выключить и спрятать в рюкзаки. Когда дошел черед до моего «Мак-Нэри» и до спецназовского ножа Кости, старший наряда службы безопасности — это был видный блондин с пронзительными синими глазами — сказал с какой-то трогательной неуверенностью: — Ну а с этим мы что делать будем? Я хотел миролюбиво предложить: «Тоже в рюкзаки положим, да?», когда вдруг инициативой завладел Тополь. — Послушай, друг, ты в армии служил? — Н-нет, — помявшись, ответил блондин. — Понимаешь, у спецуры холодное оружие — священная штука. Как мечи у самураев. Мы на этом выросли. Так что мы ножи при себе оставим, лады? Тут вдруг помощник блондина, выказав завидную проницательность, твердо сказал Тополю: — Попрошу ваш нож. |
