– Тебе поручается взять показания у всех потерпевших.

– У всех?! Их же двести с лишним!

– Двести семьдесят шесть, – уточнил Пруст. – Дело передается в ваше полное ведение, Уотерхаус. Никаких помощников, никаких начальников – только вы. Я же знаю, как вам важна самостоятельность. Вот и дерзайте! Мешать, наседать, навязывать свое мнение и докучать советами никто не станет. С сегодняшнего дня дело Нэнси Беддоус – ваша вотчина!

– Сэр, вы шутите! Двести семьдесят шесть потерпевших из разных городов – мне их за полгода не опросить!

Снеговик кивнул.

– Не в моем характере злорадствовать, Уотерхаус, кичиться властью или превосходством, даже если бы оно у меня было, но не могу не отметить, что, имей вы звание сержанта, которое давно могли получить и получили бы через несколько месяцев, если бы записались на экзамены...

– Так дело в этом?

– Попрошу не перебивать! Имей вы звание сержанта, сейчас руководили бы следственной группой и сами распределяли поручения...

– Я мог бы руководить следственной группой в сотнях миль отсюда. – Остатки самообладания Саймон сохранял с колоссальным трудом. В Спиллинге Чарли, родители, друзья и близкие. Пруст не заставит его переехать и нежеланное повышение не навяжет!

– Уотерхаус, вам нужно расширять кругозор! Это одна из причин, по которой вам поручается дело Нэнси Беддоус. Как вы сами заметили, для опроса потерпевших придется поколесить по стране. Неужели не интересно увидеть разные города? Вам прежде доводилось покидать Калвер-Вэлли на более-менее продолжительное время?

Саймону страшно хотелось убить Пруста за то, что устроил этот спектакль перед Комботекрой. Сэм Комботекра знал, что Саймон учился в университете Роундесли, но что все три года учебы он прожил с родителями, понятия не имел. А вот Прусту было известно все, каждая нелицеприятная подробность биографии Саймона. Какую он сейчас обнародует? Возраст, до которого Саймон жил с родителями? Воскресенья, которые он провел с матерью в церкви, вместо того чтобы мучиться похмельем в компании с университетскими приятелями?

– Сэр, вы наверняка шутите!

Пруст ухмыльнулся. Он пребывал в хорошем настроении, которое – вот чудо! – не собиралось его покидать. Судя по всему, оно могло продлиться целый день.

– Уотерхаус, пожалуйста, объясните мне, в чем дело. Вам поручают обычное задание, просят выполнить рутинную работу, почему же вы так реагируете? Почему лезете в бутылку и встаете на дыбы? – Не давая Саймону опомниться, Снеговик продолжил: – Я же не прошу вас надеть костюм гориллы и раздавать бананы в общественном транспорте! Я прошу лишь взять свидетельские показания у людей, которым Нэнси Беддоус через интернет-аукцион незаконно продала одежду, украденную в дорогих магазинах. Разве я виноват, что их так много? Разве я виноват, что миссис Беддоус тратила рабочее время на преступную деятельность, совершенно не соответствующую служебным обязанностям банковского служащего? Целеустремленности и усердия этой женщине не занимать! Ей на двести семьдесят шесть человек терпения хватило. Миссис Беддоус совершила преступление ради денег, а вам ради денег же придется его расследовать, конечно, это ведь ваша работа! – Пруст расплылся в улыбке, явно довольный четкостью своих выводов. – Полагаю, выполнив задание, показаний вы наслушаетесь под завязку и не захотите связываться с безответственными личностями, болтающими о несовершенных убийствах.

– Так речь об Эйдене Сиде? – зло воскликнул Саймон.

Надо было сразу догадаться! Он посмотрел на Комботекру, вместе с которым лишь час назад решил взять у Сида свидетельские показания. Неужели Комботекра доложил Снеговику? Наверняка. Саймону в наказание навязали Нэнси Беддоус, а Комботекру заставили участвовать в душераздирающем спектакле.