— Так поп говорит? — уточнил Станислав.

— Ну а кто ещё? И верят ему все. Но, по чести говоря, как тут не поверишь, когда вышло полсотни людей на поля, да ни одного не вернулось?

— И тел не нашли?

— Одно только тряпьё кровавое по земле раскидано.

— Это странно, согласен. Но почему именно черти?

— Видали их мельком у околицы. Страшенные, говорят, с рогами, копытами — ни дать ни взять черти.

— Полсотни человек, значит? — закрались мне в голову крупицы сомнения.

— Не за раз, конечно. Трижды это происходило. Но уж в четвёртый никто судьбу испытывать не желает. Лучше, говорят, с голоду помрём или от навмашевских, чем душу свою бессмертную чертям в лапы отдадим.

— А сам что на поле не вышел? — взяла Оля иконку из красного угла. — Разве староста не должен собственным примером людей на трудовые подвиги вести, да ещё в такие трудные времена? Если всем селом выйти, может и чертям тошно станет.

— А то я не звал! Звал, конечно. Не идёт никто. Они все теперь Емельяна слушают.

— Попа вашего?

— Его, будь он неладен. Этот гад давно на меня зуб точил, а как случай удобный подвернулся, так и привадил всех своими речами ядовитыми. Я уж и ходил к нему, и говорил с ним по-всякому, и денег сулил — ничего не помогает. Упёрся, как баран. О душах он, дескать, печётся, не до бренного мирского ему, понимаешь. Падла, — староста замолчал и обвёл нас вопросительным взглядом: — А вам-то это всё зачем?

— Чисто из академического интереса, — пояснил я. — Так-то нас твои проблемы вообще не ебут.

— А какого вам тогда от меня нужно?

— Слыхал про взрывы в пустоши?

— Ну, — прищурился староста.

— Что тебе об этом известно?

— Вы это что же, меня подозреваете?

— Как и любого в радиусе пятисот километров, — поделился деталями следствия Станислав. — Что необычного ты видел за последнюю неделю, не считая чертей?

— Чертей-то я и не видал, — усмехнулся староста как-то подозрительно. — А вот по вашей теме кое-чего подметил, и не я один. Мы тут, в Кадоме, безвылазно сидим, каждый куст, каждую ветку как родную знаем. И если чего непривычного случается, так это завсегда видать. Особенно тем, кто не только себе под ноги глядит. А вы, стало быть, тех лиходеев разыскиваете?

— Разыскиваем, — кивнул Стас. — И ты нам в этом поможешь.

— Как не помочь, помогу. Только сперва вы мне помогите.

— Поторговаться решил?

— А чего бы и нет? Хуже уж точно не станет.

— Я бы не был так уверен на твоём месте. Видишь этого мутанта? — указал Станислав на меня, как на какую-то ручную зверушку. — Он охотится на людей, и те, за кем его посылают, узнав об этом, сами идут с повинной. Наиболее умные из них. А те, кто поглупее, кто считает, что хуже уже некуда... Поверь, ты не желаешь оказаться на их месте.

— А я попробую, — оскалился староста и ткнул в мою сторону пальцем, заметив блеск покинувшего ножны клинка. — Предупреждаю! Я не переношу боль и расскажу всё! Но это будет неправда, — гадко захихикал он. — У меня богатая фантазия, я такого нагорожу — замучаетесь расхлёбывать. Но потом, конечно, я сломаюсь и скажу правду, — вскинул он ладони примирительно. — Или снова совру. А может правда была в самый первый раз? Как знать. Я человек слабый, из меня можно вытрясти всё, и даже больше, гораздо больше. Да с селянами вам поговорить — раз плюнуть, верно? Может, кто чего и видел. Управитесь за недельку? — снова принялся он полубезумно хихикать, обняв себя за плечи.

— Эта сволочь начинает мне нравиться, — убрал я кинжал в ножны.