Мы дружно ускоряем шаг, сокращая расстояние до гонгана. И отлично слышим конец разговора.

— Вот как? — он переводит взгляд с Кровавого Диара на нас. — И что же мы будем делать дальше?

Адалио хмыкает:

— Помнится, вы, господин гонган, обещали нам от имени короля возвращение домой после уничтожения этих дерзких реольцев.

Гонган Крау кивает, оглаживает свою небольшую бороду:

— Отдых, да. Обещал. Но ты же не думаешь, что он начнётся прямо с этого дня?

— Мы можем подождать. День, может быть больше. Скажем, когда спустимся к подножию Ожерелья, то и начнём наш отдых?

Гонган прищурился:

— Ты ставишь мне условия, юноша?

На губах Адалио вежливая улыбка:

— Я бы не посмел, господин. Я лишь выдвигаю предложение. Вы от него отказываетесь?

— Я вынужден, юноша.

Я крутнул кистью, разминая её и оглядывая гонгана Крау, впервые представляя его врагом и пытаясь понять, насколько он может быть хорош с мечом. Похоже, надежды Адалио...

Гонган ожёг меня взглядом, демонстративно заложил руки за спину и громко, с расстановкой произнёс:

— Предлагаю не спешить. Вам всем нужно отдохнуть, позаботиться о раненых. К тому же это дело не такое простое, как нам всем казалось раньше. Я предлагаю назначить местом расставания ближайший замок, кажется, это замок Дома Биос. Там мы принесём клятвы на алтаре Хранителей и расстанемся до той поры, пока король снова не призовёт вас сражаться с реольцами.

Глебол медленно повёл головой, оглядывая гвардейцев гонгана, которые, похоже, охватывали нас кольцом, глухо возразил:

— Разве походный алтарь не ближе?

Один из тех идаров, что стоял за спиной гонгана, гаэкуджа отряда Летящих, с удивлением переспросил его:

— Клятвы, господин?

Гонган резко обернулся, мгновение глядел на него, а затем повелительно махнул рукой:

— Оставьте нас! Вы все, займитесь своими отрядами, пересчитать людей и доложить мне потери.

Гаэкуджа Летящих несколько раз моргнул, с удивлением переспросил:

— Потери? Разве мы...

Его дёрнул за руку товарищ, прошипел что-то неразборчивое, но заставившее Летящего побледнеть. Не прошло и минуты, как за спиной гонгана остался только Диар.

Гонган снова вперил в нас взгляд:

— Думаю место, алтарь и прочее мы можем обсудить там, где не будет лишних ушей и глаз. Вечером в моей палатке, к примеру.

Адалио кивнул и сухо сказал:

— Договорились.

Гонган жёстко произнёс:

— Тогда поменьше болтайте, идары. И вбейте это в головы своих солдат. Только так наш договор состоится, в противном случае его нарушители не успеют пожалеть о своей глупости.

Я усмехнулся. Ну солдаты, возможно, и вовсе ничего не поняли. Но мы будем послушными, кто же спорит в такой мелочи.

Спустя миг гонган прямо приказал:

— Я запрещаю вам всем рассказывать кому бы то ни было, что вы видели там, на той стороне Ожерелья. Даже второй половине нашего отряда. Это приказ всем идарам и солдатам, юноша, вбейте его в головы всех своих. А лучше вбейте вы, хёнбен Глебол. А теперь расходитесь и наслаждайтесь окончанием вашей битвы за Скеро.

С ухмылкой Глебол первым развернулся и шагнул прочь от гонгана.

Адалио повернул голову направо и на ходу, шёпотом спросил:

— Хёнбен Глебол, вы думаете, в замке нас может ждать засада?

Глебол буркнул:

— Всё может быть. Позже поговорим об этом. Глядите в оба и ожидайте всего, чего угодно. Даже того, что сейчас отовсюду полезут Кровавые, — с кривой усмешкой добавил. — Или не Кровавые.

Адалио кивнул:

— Понял, хёнбен.

Глебол лишь хмыкнул и в голос заорал:

— Спускаемся ниже, к большому распадку и разбиваемся на ночь там! И не распускайте своих людей, пусть они даже не подходят к тем, кто не переходил на ту сторону Ожерелья.