— Ха-ха-ха! Командиру? И как же вы накажете меня, ваша милость? Запрёте где-нибудь, чтобы я пропустил пару следующих сражений и отдохнул?

Визир рявкает:

— Схватить его!

Бихо в числе первых, кто прыгает ко мне.

Миг я боролся с собой и чужими руками, а потом позволил им забрать у меня меч и отвести к Глеболу.

Он выслушал Визира и покачал головой:

— И что вам неймётся в дождь? Вроде он наоборот должен охлаждать горячие головы?

Визир хмурится:

— Глебол, я тебя не понимаю.

Тот лишь пожимает плечами:

— Мне совершенно не хочется раздувать эту историю и тащить её к хоу. Полагаю, мы можем представить это как усталость от последних тяжёлых дней, а Лиал уймёт свой язык, подумает головой и принесёт тебе извинения.

Визир теперь не хмурится, а с гневом раздувает ноздри, цедя сквозь зубы:

— Глебол!

Глебол успевает лишь тяжело вздохнуть, как в их разговор вмешивается новый голос:

— А мне интересней, что вы не хотите тащить ко мне, гаэкуджа Глебол.

Я, да и не только я, разворачиваюсь, обнаруживая за нашими спинами хоу Учлуна. Сухого, несмотря на дождь. И над ним, и над стариком чуть позади его два солдата держат зонтики, на бумаге которых изображён персиковый сад.

Глебол делает шаг вперёд, складывает перед собой руки:

— Господин хоу, между моими людьми произошло недоразумение.

Хоу Учлун, морщась, оглядывает его, Визира, меня, всех остальных парней из Кузни, что и привели меня сюда, а затем спрашивает:

— Как вы вообще, гаэкуджа, разбираетесь, кто есть ваш среди этой разносортицы?

Глебол пожимает плечами:

— Они все из моего отряда, господин.

— Почему же они не одеты в едином стиле и цвете?

— Стиле, господин?

Хоу кривит губы:

— Похоже звание гаэкуджи вам выдали незаслужено. Почему у них личные гербы на одеяниях? Они что, призваны как свободные отряды своих Домов? Вы ведь командуете единым отрядом какой-то Кузни, верно, гаэкуджа?

— Верно, господин.

— Значит, я делаю вам выговор, гаэкуджа. Первый из трёх возможных под моим командованием. И чтобы уже завтра они снова носили общие для всего вашего отряда одежды. Как я буду различать их на поле битвы, если они будут одеваться кто во что горазд?

Я-то ладно, я лишь выслушал всё это вскинув брови, а вот Хасок и Адалио отчётливо скрипнули зубами. Ну да, выслушивать, что одеяния их Великих домов это «кто во что горазд», неприятно.

— А теперь вернёмся к происшествию. Что случилось?

Глебол повёл плечами и коротко сказал:

— Мой помощник не имеет на поясе бляхи и его слова поставили под сомнение.

Визир молчать не стал:

— Не слова, а действия во время сражения. И не просто поставили, а меня пытались заставить вытащить меч и сойтись в схватке, подстрекали нарушить королевский эдикт во время службы.

Хоу Учлун поворачивается к нему так резко, что солдат не успел даже сдвинуть в сторону зонтик, прикрывая хоу от капель:

— Кажется, кто-то забыл, что такое уважение младшего к старшему. Кто-то забыл, что он теперь в армии, которая воюет. Кто это сделал?

Я отвечаю раньше, чем Визир тыкает в мою сторону пальцем:

— Этот человек я, господин хоу.

— Как тебя зовут?

— Лиал из Малого...

Хоу Учлун вскидывает руку, обрывая меня:

— Мне не важно, из какого ты Дома. Твой гаэкуджа определил человека, который может говорить и действовать от его имени, а ты забыл, что ты в армии, идар? Не слышу ответа, идар Лиал!

Я лишь молча пожимаю плечами. Сам не знаю, что на меня нашло. Ну, ранили Наглого и Тощего пару дней назад.