Меня потянули куда-то в сторону, усадили. Принялись отирать лицо.

— Ох, вот это вам рассекло лоб, господин. Сейчас, сейчас я.

Хасок спросил:

— Лечебная мазь у тебя есть?

Кодик тут же ответил:

— Есть, господин, есть. Хорошая, на двух исарах Предков, вот только пару недель назад купили.

— Хватит?

— Должно господин, должно.

— Сейчас я достану ещё и пришлю на всякий случай. Трейдо, пошли, оставь его.

Моего плеча коснулись чьи-то пальцы, а возле уха раздался шёпот Трейдо:

— Удары наносили Бихо и Слайд.

Я промолчал, лишь вслепую, ещё ничего не видя, кивнул. Мог бы и сам догадаться.

Едва стихли их шаги, как Кодик спросил:

— Господин, да что там случилось?

Я лишь отмахнулся, не желая шевелить языком. Кажется Тощий, охнул:

— Ох, а руки, руки-то.

Кодик буркнул:

— Тут и с раной на лбу неладно. Глубоко рассекло и что-то с костью. Тоже, что ли царапнуло? Как ещё не пробило?

Я усмехнулся:

— Мажь, а не болтай. Проверим, так ли хороша эта штука, как мне её расхваливал Клинок зелёной весны.

— Ну, Замиру плечо уже затянуло. Похоже, и шрама не останется.

— Значит, со мной тем более будет всё хорошо.

Я снова растянул губы в улыбке. Они-то у меня целые. Ничего, теперь я буду умней. Да, Визир, Бихо и Слайд?

Глава 9

Честно сказать, все эти дни, которые я отходил от наказания, назначенного мне хоу Учлуном, пошли мне на пользу.

Мне не нужно было бегать по полям и лесам, бродить по лагерю, поддерживая в нём спокойствие, охранять обоз и прочее, и прочее. Моих людей Глебол куда-то ставил, но больше по мелочам: отправлял за водой или едой, на погрузку шатров в телеги и всё такое. А я сидел в теньке, обмотанный бинтами. И размышлял. Что мне ещё оставалось?

И вот в спокойствии неподвижности, ведь каждое даже самое малое движение причиняло боль, мысли текли удивительно ровно и плавно.

Вот почему раньше я что-то там не понял с тёмной пеленой, которая вырывалась из меня? Ведь я сам, своими глазами видел её до этого. Кровавые воины, что напали на шатёр принцессы, использовали именно это умение.

Это из их тел вырывалась тёмная пелена, заставлявшая наставников отшатываться, а простых воинов с воплями бежать прочь.

Как я мог об этом забыть?

Ещё я вспомнил давний разговор матушки с отцом. Тот самый, который случился незадолго до дня, когда я убил Флайма. Отец тогда обвинял матушку в том, что я напугал слугу Устрашением, какой-то внешней техникой.

Ничего подобного я тогда, конечно, не делал. Зато мог делать сейчас. Хотя не стал за это время ни адептом внешних техник, ни Кровавым воином, лишь продолжал нести в своих жилах ихор Безымянного. И раз Предок Амания наказала мне стать сильней...

Почему бы не назвать эту мою тёмную пелену пеленой Устрашения?

Ни Кодик и никто другой не заметили в тех схватках, где я использовал её, ничего странного, но мне всё же нужно быть очень осторожным и применять её как можно осторожней. Чем меньше странностей вокруг простого Возвышенного мечника, тем лучше.

Прошло два дня и к размышлениям я добавил тренировки. И да. Неспешно выполняя привычные движения Меча льда и света, опуская клинок на чучело из прутьев, я уверился в своей правоте.

Если сконцентрироваться на движениях, то я проявлял в мире суть умения: мои призрачные клинки превращались в льдинки. Пока только в Дожде клинков, но с каждым днём всё легче и легче.

И немало мне в этом помогали другие воспоминания. Об отце и тренировках бок о бок с ним, о его рассказах о сути пути меча.

«Меч — это слияние стали и тела, желания и навыка, движений и жара души. Умение нашего Дома — это прозрачность горного воздуха, это холод ледников, это леденящая буря.