Она горестно засопела и, пытаясь отвлечься, обернулась и крикнула Акиму:

– Аким, а ты о «цветах счастья» слышал?

Бородач и головы в ее сторону не повернул. Лишь бросил брюзгливо:

– Кажись, не глухой.

– И в лешего веришь?

– А как же.

– Ты ж современный человек!

– Кто сказал?

Тамара озадаченно наморщила лоб, но с ответом не нашлась. Аким в самом деле мало напоминал… э-э… тех же Мишку с Колей. Не говоря о Саше.

Настоящий медведь! Или леший. И говорить с ним бесполезно. Он все равно ее не поймет.

Он такой же, как Лешка!

Все мужики одинаковые.

И вообще это совершенно другой биологический вид.

– Лучше бы мы размножались почкованием, – угрюмо пробормотала Тамара. – Куда бы спокойнее жилось.

– Эт ты в самую точку попала, девка. – Аким одобрительно хлопнул ее по спине и обогнал.

Тамара от сильного шлепка влетела носом в густую, нетронутую паутину и брезгливо ойкнула. Крыс весело гавкнул. Сквозь поредевший ельник Тамара увидела излучину реки, палатки, тающий в сером небе дымок от небольшого костра, и ее сердце в страхе замерло: они пришли к лагерю.

Катя украдкой посмотрела на часы, глаза ее встревоженно расширились: почти девять вечера. И никто из ребят не вернулся из страшных болот.

Катя пощупала заботливо укутанный в старый свитер котелок с пловом: еще теплый. Нашла взглядом Сашу и благодарно улыбнулась: хорошо, что он остался с ней. Иначе бы с ума сошла.

Одна среди жутких трясин!

Катя непроизвольно поежилась. Вдруг вспомнилось, как с полчаса назад, изнывая от беспокойства, она пристала к Саше с вопросами.

Мол, что им делать, если Лелька со спутниками и к ночи не вернуться? Может, идти искать их прямо сейчас, пока хоть что-нибудь видно?

Они почти одновременно подняли головы: небо на западе не просто потемнело – почернело. Лучи солнца не могли пробить толстый слой туч, вечерний сумрак все сгущался и сгущался, ничто не напоминало о белых ночах. А тут еще с болот упорно ползли рваные клочья тумана. Сизого, противно влажного, дурно пахнущего. Они шевелились от малейшего движения воздуха, причудливо выгибались, тянули свои языки к излучине реки и зависали над ней плотной взвесью, непроницаемой взгляду.

Конечно же, Саша попытался успокоить ее. И только бросил, что ничего с их товарищами не случится, он вполне доверяет Колиному опыту и Лелькиному здравому смыслу, как болота буквально взорвались гомерическим хохотом.

Издевательский смех прозвучал ответом на Сашины слова, Катя едва в обморок не упала от страха. Впервые в жизни у нее звенело в ушах, перед глазами – праздничный фейерверк, она и в детстве таких красочных не видела.

В себя Катя пришла от другого, гораздо более сильного потрясения: Саша притянул ее к себе и бережно обнял.

Кольцо крепких мужских рук вдруг показалось неискушенной девушке надежной крепостью. Ужасные болота будто отдалились, стали нереальными, словно Катя смотрела по телевизору заурядный триллер. Саша склонился над ней, нежно коснулся губами виска, и Катю бросило в жар.

Голова закружилась. Катя закрыла глаза и неожиданно усмехнулась про себя: забавно – первый поцелуй почти украден. Понятно ведь, если бы не кошмарные звуки с болот и ее страх, Саша и не посмотрел бы в сторону нескладехи. Так и сидел бы с удочкой у реки в надежде на «вечернюю зорьку». Он даже червей накопал, все рыбаки немного фанатики. Катя по собственному отцу знает.

Катя мягко высвободилась из Сашиных рук – не нужны ей ТАКИЕ ласки – и упрямо повторила:

– Если искать, то нужно выходить прямо сейчас. Через час вообще ничего видно не будет. Как вчера.

Но Саша с ней не согласился.