– Клевета! – Снежана подобрала с земли кусок коры и метнула в рассказчика. – Все ты врешь!

Миша поморщился: Снежана не промахнулась.

– Ну и вру, все равно не мешай! Видишь, люди как слушают, – он кивнул на Катю с Тамарой. – В общем, сидим мы на этой гати, туман слезами сверлим, страшно – жуть. Никакого толку от белых ночей, темень сгущается, хоть плачь. И болото рядом дышит, ворочается, как живое, не по себе нам. Сидим, дрожим, друг к другу плечами жмемся, каждый о своем думает. Туман вокруг стеной, изредка вой слышим, крики звериные, как в джунглях, ей-богу. Сердце у кого в пятках, у кого – в горле…

– Да ты поэт, – усмехнулся Саша. – Тебе бы книги писать!

– А че? Вот возьму и попробую, – бодро отозвался друг детства. – Наговорю на диктофончик, потом писаке какому из газеты бабло суну, пусть потеет. Страшилка выйдет – пальчики оближешь!

– Миш, ты рассказывай! – напомнила Катя.

– Так, значит, сидим, трясемся, – послушно продолжил Миша. – Снежка вдруг заявляет – мол, она не она, если утром цветы волшебные не отыщет. И никакой мерзкий леший ей не помеха! Иначе что ж – зря мучилась? И как сглазила: вокруг сразу зашуршало, завозилось, будто в тумане кто живой шарил…

Лелька фыркнула и подавилась чаем. Миша прошептал:

– Смотрю: а в стороне два красных глаза горят! Самого зверя в тумане не видно, только глазищи сверкают. Ну, думаю – умру сейчас от страха! Снежке хорошо, она сразу в обморок брякнулась, ничего не видит, ничего не слышит, а нам каково?!

– Вы лишь глаза, а мы тут целого монстра видели, – оживилась Катя. – От головы до лап!

– Всего – не так страшно, – отмахнулся Миша.

– Да-а?! – возмутилась Тамара.

– Само собой, – заверил Миша. – Вы хоть знали, кого бояться, а у нас воображение пахало на всю катушку и ТАКИХ чудищ рисовало – лучшие триллеры отдыхают. Ваш монстр рядом котенком бы показался!

– Кончай отвлекаться, – потребовала Тамара. – Дальше что?

– А дальше ничего, – пожал плечами Миша. – Дальше мой друган с твоим парнем по новому гать мостили. Ну, пока нас из трясины не вытащили. – Миша жизнерадостно заржал. – Они бревна ворочали, а мы советами помогали! А там и Снежана очухалась, к расспросам приступила. Жуть как обрадовалась, когда узнала, что и ты до цветов не добралась!

– Не верь ему, – процедила сквозь зубы Снежана, с ненавистью глядя на рассказчика.

– Ага, ты мне не верь, – кивнул Миша. – Я ужасно коварный. И зубы у меня полешками. И потом – вдруг я и есть леший?!

Тамара посидела с открытым ртом, переваривая услышанное. Наконец осторожно переспросила:

– С кем твой э-э… друган! – лиственницы таскал?

– Ну ты даешь, подруга! Быстро собственного спасителя забыла!

Тамара помрачнела. Нервно осмотрела лагерь, но Акима не заметила.

«Может, ушел? – с надеждой подумала она. – Я ему, кажется, не понравилась. Веснушки, волосы… тощая! – он, помнится, и насчет этого прошелся…»

– И где же он? – едва слышно пролепетала она.

Катя тоже вертела головой, высматривая Тамариного спасителя, внезапно сменившего редчайшее имя Аким на прозаичное Леша.

– За вещами пошел, – беззаботно пояснил Миша.

– Куда, в деревню?

– Почему в деревню?

– Ну, не помню точно, где Аким живет, может, в лесничестве, – смутилась Тамара.