– А это не так?

– Да бог с тобой, ты разве не слышал, что я выступаю с ним заодно и служу его главным воеводой?

– Слышал. И удивлялся. Ты ведь знаешь, я не доверял тебе.

Он хрипло рассмеялся – похоже на басистый лающий хохот его отца.

– Да, ты этого не скрывал. Я не виню тебя. Нет, я не питаю ненависти к Утеру Пендрагону – и любви, признаюсь, тоже. Но мальчиком я хорошо усвоил, к чему ведет разобщенность королевства. Корнуолл – моя земля, но она не устоит в одиночку. У Корнуолла теперь одно будущее, и это будущее – вместе со всей Британией. Я связан с Утером волей или неволею. И больше никогда не внесу раздора, не хочу видеть страдания народа. Так что я теперь стою за Утера... или, вернее будет сказать, – за верховного короля.

Я увидел, как зимородок, осмелев с уходом солдат, нырнул прямо у нас под ногами и вода всплеснула алмазиками. Он тут же всплыл с рыбешкой в клюве, встряхнулся и синей молнией унесся прочь. Я сказал:

– Это ты несколько лет назад, когда я еще не перебрался на север, подослал ко мне в Маридунум шпионов?

Он поджал губы.

– Те-то? Те мои... Отличились, нечего сказать. Ты их сразу же разоблачил, так ведь было дело?

– Ну, нетрудно было догадаться. Они были корнуолльцы, а твое войско как раз стояло в Каэрлеоне. Я потом узнал, что ты и сам там находился. Разве этого не довольно было, чтобы заключить, что ты пытаешься найти Артура?

– Да, да, ты прав. Именно этого я и хотел. Но не затем, чтобы причинить ему зло. – Он снова нахмурился и посмотрел на кинжал. – Вспомни те годы, принц Мерлин, и вообрази, каково тогда было мне. Король хворал и уступал все больше и больше власти Лоту и его присным. Он предлагал ему в жены Моргаузу, когда Моргиана еще и на свет не родилась. Ты знал об этом? Он и теперь, я думаю, по-настоящему не понимает, чего добивается Лот... Я попробовал было открыть ему глаза, но получилось так, будто я и сам мечу туда же. Я боялся за судьбу наших земель, в случае если Утер помрет – или помрет его сын. И хоть я и не сомневался, что ты на свой манер сумеешь надежно защитить его сына, все-таки и моему оружию тут могло быть применение. – Кинжал опять впился в мох. – Вот зачем я хотел разыскать его. И не спускать с него глаз, как, совсем по другой причине, не спускаю глаз с Лота.

– Так, так. И тебе не пришло в голову прямо обратиться ко мне?

Он взглянул на меня искоса. Углы рта его дернулись.

– А если бы я приехал и сказал это тебе, разве бы ты мне поверил?

– Кто знает. Меня не так-то легко обмануть.

– И открыл бы мне, где находится мальчик?

Я улыбнулся.

– Вот это – нет.

Он вздернул плечо.

– Вот видишь. Я послал соглядатаев, но ничего не узнал. И тебя потерял из виду. Но у меня в мыслях не было причинить тебе вред, клянусь в этом. И если в прошлом я, может быть, и питал вражду к тебе, то уж Артуру врагом я никогда не был. Теперь ты мне веришь?

Я огляделся вокруг. Безмятежно сияло солнце, блестели в его лучах сосны, последняя легкая дымка таяла над озером.

– Мне бы давно следовало это понять. Я сегодня все недоумевал, почему у меня не было предчувствия опасности.

– Если бы я был Артуру врагом, – с улыбкой сказал Кадор, – я бы сообразил, что бесполезно пытаться схватить его на глазах у его защитника Мерлина. Так стало быть, если бы грозила опасность, ты бы это знал?

Я перевел дух. Я снова чувствовал себя легко, как летний ветерок.

– Обязательно. Меня все время смущало, как это я допустил тебя подъехать столь близко и не почувствовал кожей холода.